Приковав только одну, правую ногу, я бросаю массивную цепь на усыпанную пожухлыми листьями землю и разгибаюсь. Невольно замираю от созерцания природной красоты… Только первый день сентября, а кажется, будто осень началась уже давно. Высокая трава – почти мне по плечо, – стоит серо-жёлтым сухостоем и в такой серый день кажется по-особенному кинематографичной. В конце небольшой опушки, между двумя вековыми елями, стоит одноэтажный дом с двускатной крышей и крыльцом, обитый выцветшей серой вагонкой. Не думаю, что он старше елей, но ему точно больше полусотни лет – построен до Первой Атаки. Высокий сухостой шуршит от игры в нём прохладного ветерка… Хорошее, тихое место, одно из немногих, в которых мы смогли найти в себе силы задержаться надолго. Прежде, дольше мы жили только в доме, в котором я родила Борея. Сначала там было неплохо, но людей, в частности, трапперов, становилось всё больше и больше, так что мы приняли решение двигаться дальше… Бродили знатно, нигде не останавливаясь дольше, чем на пару месяцев: осматривали павшие города и сёла, помогали выжившим, всё же больше отдавая предпочтение уединениям в Диких Просторах, наслаждениям не тронутой человеком природы. Однажды на нас напала большая толпа трапперов – в той потасовке с Кайей произошло что-то странное, что мы до сих пор не понимаем: она засветилась и в момент, в который схватилась за наши руки, всё изменилось… Мы словно… Телепортировались. И я сказала бы, что этот пережитый нами “момент” до крайности странен, но в конце концов я бессмертный Металл – что может быть страннее этого? Так мы оказались в противоположной части Канады, резко переместившись с севера на юг. После того прыжка Борей целых три дня бушевал в облике Маршала – такой продолжительности проживания состояния безумия с ним прежде не случалось, – я же отошла от состояния “человеческой” слабости только за неделю, а бедняжка Кайя вовсе два месяца пролежала пластом. Мы “упали” в это самое поле, в эту самую высокую траву, и нам повезло, что Маршал убежал в близлежащий лес, не разгромив этот чудесный заброшенный дом, в котором мы втроём в итоге и пришли в себя, но так и не поняли, что же с нами произошло.

Великая Канадская Стена совсем недалеко – каких-то пять километров, – могли бы и попробовать перебраться через неё, но мы ждём готовности Борея. Благо, времени у нас с избытком, так что мы не торопимся. Наш дом обустроен замечательно, разве что только воды горячей нет – приходится мыться в лесном водопаде, а зимами баловаться в прорубях. Место красивое, но всё же больше меланхоличное в своей тишине. Мне немного не хватает Борея, ушедшего жить в дом, расположенный в семи километрах на север – смешное расстояние для Металла, однако Борей и в своём доме редкий гость: бродит по лесам в одиночестве уже третий год. Мы здесь с две тысячи сто двадцатого года, получается, уже двадцать восемь лет. Я знаю, что если бы Борей не повстречал Софию, мы бы так долго здесь не продержались, но Софии нет уже восемь лет, а мы всё не уходим… Даже не знаю, почему я хочу уйти из места, в котором мне хорошо, но подозреваю, что причина может заключаться в скуке. Всё моё общество – это Кайя и изредка заглядывающий к нам Борей. Я перечитала тысячи книг, а сохранённые записи фильмов перестала смотреть, когда поняла, что визуальные напоминания о безвозвратно потерянном Старом Мире вгоняют меня в тягостную тоску, граничащую с апатией… Иногда я хожу с Кайей гулять в далёкий большой город, там мы находим для себя какие-то безделушки и, бывает, помогаем случайным людям, но в таких местах в наше время царит лишь хаос, боль и страх, так что держаться в нездоровом социуме долго не получается – сразу хочется сбежать, но куда? Природа – единственное, что приходит на ум. Однако… Я чувствую, что мне не хватает большего. Мне не хватает равных мне. Безумие, но я иногда размышляю о том, как могло бы быть здорово, если бы в этом мире помимо меня, Борея и Кайи существовали другие Металлы: они бы знали, каково это – не стариться и не умирать, а значит, я могла бы себе позволить хотя бы призрачную связь с теми, кто не будет медленно и верно на моих глазах обращаться в прах… Никогда не была экстравертом, но и интровертом я тоже никогда не являлась. Амбиверт – “золотая середина” между интровертом и экстравертом: мне хорошо вне шумных компаний, наедине с собой и со своими мыслями, но порой у меня возникает тяга к общению… И если уединения у меня в избытке, тогда в области возможности общаться с интересными личностями у меня голодание, затянувшееся уже более чем на полвека… Чтобы не сойти с ума, хочу двигаться дальше. Хочу перейти за стену. И пусть Металлов в этом мире больше не существует, пусть мы единственные в своём роде и других никогда не будет, всё ещё есть люди, а они, пусть и умирают, бывают очень интересными: главное – не привязываться, а если уж чётко соблюдать это правило, так и путешествовать можно с лёгкостью.

Вдыхая аромат прохладного воздуха осеннего дня, прислушиваюсь, но не слышу присутствия Борея и Кайи вблизи. Значит, ушли далеко…