«ПОЖАЛУЙСТА! ТЫ МНЕ НУЖНА», — Кейти звучала отчаянно, жалко.

— НЕТ!

Крик Лайлы спугнул ворону, которая с протестующим карканьем взмыла в небо. Казалось, это сработало — автор умолкла, словно прислушиваясь. Может быть, если Лайла будет комментировать каждое свое движение, у Кейти не будет возможности вставить слово, а если и будет — Лайла её не услышит.

— Я иду по траве, — орала она, — а теперь я на тротуарной плитке, которая треснула посередине, а теперь я снова на траве, которая слегка влажная из-за…

«СПАСИ МЕНЯ, СУКА!!»

Голос автора скрутил желудок Лайлы и сжал сердце; ей нестерпимо захотелось повиноваться — просто ради тишины, которая последует за этим. Но она должна была продолжать уходить. Каждый шаг на «бемби-ногах», ставших менее крепкими, чем час назад, казался ошибкой, но если она вернется в дом — это станет концом её истории.

Тропа через лес заросла и была чернее ночи: стена ежевики и жгучей крапивы в беззвездной пустоте. Ветки хлестали по лицу, совы кричали над ухом. Потеряв фонарик в переплетении лиан, Лайла продиралась сквозь чащу, её лицо было исцарапано и разодрано, как клочок бумаги. Боль помогала. Она была такой же реальной, как и всё остальное, и Лайла цеплялась за неё, как за источник света. Эллисон всегда была её маяком, указывающим путь, но теперь Эллисон исчезла. Эллисон была мертва. Эллисон никогда не жила.

Лайла вскрикнула — этот крик вторил воплю автора в её голове, — и бросилась глубже в лес. Пусть будет тьма.

В какой-то момент деревья расступились, пропуская её в сад Фарлинг. Лайла бежала к «Коттеджу в Нью-Форесте», огибая дом к передним воротам и тропе за ними. Ей нужно было что-то твердое. Что-то настоящее.

Добравшись до машины, она рухнула внутрь, сжимая пульсирующую голову ладонями, словно книжными подставками. Собранные страницы лежали у неё на коленях, как до этого кот Санктус; слова кружили в мозгу, впиваясь когтями в то, что делало её ею.

«ВЕРНИСЬ!» — визжала автор. — «ПРИДИ И ЗАБЕРИ МЕНЯ!»

Если Лайла не была реальной, как и Эллисон, то кто тогда был? Была ли реальна Грейс? Были ли реальны Тимоти и Эдит Уэллер? Что произошло на самом деле, а что Кейти выдумала, чтобы спастись?

Мысли Лайлы метались, перескакивая из стороны в сторону. А что, если я была права с самого начала и это изощренная мистификация? Что, если её заставляют сомневаться в собственном рассудке, ставят под вопрос сам факт её существования, чтобы показать дыру на месте её жизни — и всё это лишь для того, чтобы она перестала эффективно вести расследование? Возможно, интерпретация «Красной Шапочки» от убийцы — это газлайтинг сказочного масштаба.

Что появилось раньше: автор или сознание?

Медленно Лайла высвободила пальцы из волос и положила руки на руль, глубоко дыша, чтобы заставить паникующее тело расслабиться. Руки тряслись, в ушах звенело; её голова, всегда переполненная, теперь сбрасывала всё, что она считала истиной, на землю, которой она больше не доверяла. Она зажмурилась.

Но руль казался настоящим. Потертый шов, где она ковыряла искусственную кожу; серый налет грязи там, где руль скользил в руках; холод ночного воздуха через лобовое стекло. Всё это было осязаемо. Она могла держаться за руль, если больше не за что.

И другие детали тоже — бардачок, который не закрывался, потому что был забит непарными варежками (она твердо верила, что найдет им пару); стеклянный «назар» — синий глаз на брелоке, подаренный доброй соседкой-киприоткой для защиты от сглаза; коврик у педалей, заваленный пакетами из-под чипсов, обертками от пирожков, кофейными стаканчиками и бумажками от маффинов — неужели всё это было здесь только для того, чтобы она заметила это и напитала сюжет?

Но что, если перчатки были здесь только ради тематической связности (она пытается найти «пару» для своей потерянной части — Эллисон), а оберег от сглаза указывал на того, кто за ней следит — будь то Потрошитель Гримм или Кейти-создательница? Даже мусор на полу машины был типичным тропом «упорного детектива», остатками засад и бесконечных перекусов на ходу. Всё могло быть атрибутами вымышленной Лайлы.

Но даже если она вымышленная — она всё еще здесь. И она сопротивляется тому, чего хочет автор. Если решения персонажа определяют сюжет, может ли она делать выбор по собственной воле и изменить свою историю?

Зазвонил телефон — Ребекка. Лайла нажала «отбой». Раньше она никогда так не делала. Это не принесло облегчения, но напомнило ей, что она — инспектор.

Ладно. Я применю свой детективный ум. И если этот ум был создан Кейти, тем лучше — я пойму, как её переиграть.

Автор приглушила голос, пока Лайла была в машине, но теперь закричала еще громче:

«Я СОЗДАЛА ТЕБЯ, ЧТОБЫ ТЫ МЕНЯ СПАСЛА!»

Лайла привыкла к многослойному шуму. Попытка заглушить семь дорожек и сосредоточиться на одной была частью её жизни с СДВГ. Кейти не стоило делать Лайлу нейроотличной, если она не хотела, чтобы та думала иначе.