Я моргаю несколько раз, и мир начинает раздвигаться вокруг меня, принимая очертания незнакомой спальни. По крайней мере, мне кажется, что незнакомой. Сейчас мой разум слишком дезориентирован, чтобы быть уверенной. Кровать, на которой я лежу, мягкая, но спина ноет. Кожа там болезненная и зудит. Я выворачиваю руку, чтобы почесать её, морщась, когда ногти задевают чувствительную кожу. Я попала в какую-то аварию?

Мне требуется несколько мгновений, чтобы понять: тьма, которую я видела, была всего лишь чёрным пологом балдахина надо мной. Спина протестует, когда я сажусь и вытягиваю шею. Единственный источник света исходит от камина, его пламя отбрасывает тёплое сияние на бордовые стены. Я закатываю глаза, понимая, что весь интерьер выдержан в тёмных, мрачных тонах. Тот, кто здесь живёт, должно быть, очень драматичен.

По мере того как мысли начинают проясняться, внутри поднимается паника, пробирающая до костей.

Где я? Кто меня сюда принёс? Я опускаю взгляд на себя и с облегчением вздыхаю, узнавая на себе свою одежду. По крайней мере, меня никто не переодевал, пока я была без сознания.

Облегчение быстро исчезает, когда с другой стороны стены доносится звук хлопнувшей двери и повышенные голоса. Соседняя комната, понимаю я.

— Вы двое так и будете сидеть молча? — требует мужской голос, и его слова сразу же сопровождаются звуком предмета, разбивающегося о пол.

— А чего ты ожидал, Клайд? — отвечает другой мужчина. — Они поддержат его любой ценой. Всегда так делают.

— Скажи ему, чтобы успокоился! — настаивает первый, Клайд. — Скажи ему, что он не может мстить.

Решив, что пора действовать, я максимально тихо сползаю с кровати, игнорируя стянутость в спине. Подойдя к большому комоду, я осторожно начинаю искать хоть какое-то оружие против тех, кто находится за стеной. Меня охватывает раздражение, когда, выдвигая ящики, я нахожу лишь аккуратно сложенную мужскую одежду.

— Эй! — кричит Клайд, когда очередной грохот разносится по комнате. — Тебе нужно решить, что мы будем делать дальше, теперь когда у него есть алм…

Его слова обрываются, когда что-то тяжёлое с силой ударяется о общую стену, сотрясая дверь, которая нас разделяет.

— Прекрати говорить, — приказывает женщина, и её голос звучит знакомо. — Ему сейчас на это плевать.

Понимая, что времени больше нет, я бросаю поиски и хватаю хрустальную вазу, стоящую на приставном столике.

— Ему плевать? — недоверчиво переспрашивает Клайд. — Мы поддерживали его на протяжении всего этого безумного плана! Мы следовали каждому шагу, каким бы невозможным он ни был. И теперь, когда мы так близки к тому, чтобы получить обещанное, он собирается всё разрушить, чтобы отомстить за какую-то женщину? Какую-то шлю…

— Она мертва! — рычит низкий голос, тот, который я узнаю каждой клеткой своего существа.

Поворачиваясь к двери, я цепляюсь взглядом за своё отражение в резном зеркале над комодом. Время замирает, когда мои глаза широко распахиваются при виде моей шеи.

Моей обнажённой шеи.

Вспышки битвы обрушиваются на мой разум одна за другой. Безжизненные глаза Калума. Торн, убивающий Дарби с помощью альмановы, а затем использующий её, чтобы снять мой ошейник. Бэйлор…

Я тяжело сглатываю, когда образ Бэйлора, вонзающего меч мне в грудь, пронзает меня. Воспоминание настолько острое, что я ощущаю отголосок той жгучей боли. Остальные продолжают кричать, но я не могу расслышать их сквозь гул в ушах. Мой взгляд опускается к груди, но на коже не осталось ни следа от раны. В тунике зияет огромная дыра там, где меч пронзил мою грудь, но, кроме пятен крови, не осталось никаких следов смертельного ранения.

Смертельного.

Моё тело дрожит, когда прошлое пробуждается, уродливо поднимая голову и сталкиваясь с настоящим. Я возвращаюсь в тот день, когда отец утопил меня в озере. Когда я опускалась на дно, я убедила себя, что мой брат прыгнул за мной, чтобы спасти. Я говорила себе, что все решили, будто я умерла, только потому, что мой пульс был слишком слаб, чтобы его услышать. Моё дыхание слишком неглубоким, чтобы его заметить.

Но, как и многое в моей жизни, это было неправдой. Я всегда была искусной лгуньей, способной манипулировать почти кем угодно. Даже собой.

Ещё одно видение вспыхивает в моей голове, на этот раз недавнее. Я стою перед завесой, отчаянно пытаясь не сорваться вниз, пока Калдар тянет меня за собой. Я сказала Торну, что в последний момент смогла перекинуться через край, что не прошла через арку, но это тоже была ложь.

Где-то глубоко внутри я всегда знала правду, но отказывалась её признавать. Каждый раз, когда те события всплывали, мой разум осторожно обходил их стороной, не позволяя мне слишком пристально всматриваться в то, почему они неотступно преследуют меня во снах.

Ваза выскальзывает из моих пальцев и разбивается о пол, пока в моей голове снова звучит крик Торна.

Она мертва.