Полуянов поворачивается ко мне явно в поисках ответов. А ведь он, скорее всего, ожидал, что отчебучу что-нибудь этакое именно я. Вероятнее всего, даже ждал этого, оттого и свинтил за мной, чтобы подвезти. Ан нет, сюрприз, у меня есть Катя.

– Что ты об этом думаешь, Наталья?

– Что каракуль вам к лицу. Можете смело носить такую шапку, а еще лучше сделать такую прическу. Главное сейчас, а не летом. Чтобы не дай Бог не попались кому-нибудь на глаза в Курбан-байрам. А то могут за барашка принять и кранты вашим курсам. А касательно ситуации: вы друг друга не поняли. Кать, он просил тебя показать кошку. Настоящую. Твою, а не то, что ты подумала.

– Кошку?

– Ее самую, – когда до нее доходит смысл сказанного, она принимается торопливо извиняться.

– Ой, простите, пожалуйста. Я просто подумала, что вы о другой киске. О которой все пишут в романах, – мне бы рот закрыть, но я зачем-то произношу:

– Не все пишут. Катя, подари Александру Владимировичу шапку в знак извинения и поедем. Мы стоим в запрещенном месте.

– А Александр Владимирович просил о таком подарке, Наталья Евгеньевна? – иронично произносит Полуянов, наматывая шапку на руку.

– У вас во взгляде все написано. Очень хотите, – протягиваю руку и выхватываю шапку, а затем ловко надеваю на голову Полуянова. – Ай, какой жених. Вах, вах, вах. Едем, Александр Владимирович.

– Катерина, не обижайся, но поменяйся местами с Натальей.

– Это из-за того, что я на вас шапкой замахнулась? Но я же извинилась.

– Нет. Я необидчивый. Просто у тебя шуба.

– Вам не нравится моя шуба?

– Нравится. Выглядишь великолепно, как жена генсека.

– Жена гомосека?

– Твою мать…все смешалось в доме Еблонских. Катя, он сказал жена генсека, а не гомосека.

– Жена генерального секретаря? Почему?

– А ты еще спрашиваешь, Наталья, почему я ее не рассматриваю. Ну вот о чем поговорить после секса?

– Ну, разумеется, о Брежневе и шапках.

– Катерина, я попросил тебя пересесть на заднее сиденье, потому что у тебя теплая, длинная шуба, а у Натальи нет. К сожалению, на заднем сиденье нет подогрева, а здесь есть. Тебе и так тепло, а ей не очень, – ох ты ж, нихрена себе какой заботушка.

– А-а-а. Конечно. Вы такой заботливый.

– Благодарю, но у меня все и так согрелось. Не надо, – решаю вмешаться я.

– Я настаиваю, Наталья Евгеньевна.

Минута на пересадку и вот мы молча трогаемся с места. Только я хочу сделать ему «комплимент» про шапку, как он вдруг снимает ее с себя и надевает на мою голову.

– Тебе идет, товарищ Невменько.

– Вам больше, товарищ Сталин.

– У меня даже усов нет. Чего Сталин-то сразу?

– Добавим усы и вылитый он, – возвращаю каракуля на голову Полуянова.

– А можно как-то сменить тему? – вдруг произносит Катя, наклонившись вперед между сиденьями. – Все эти малоприятные люди не в моем вкусе. Давайте лучше о вас, Александр. Вы женаты?

– Нет.

– Почему такой красивый, обеспеченный, харизматичный мужчина не женат?

– С таким каракулем мне не светит найти свою суженую.

– Ой, да достали уже. Короткие юбки не нравятся, шапки с шубами тоже. Уже бы определились. Не нравится, не носите, – обиженно произносит Катя, забирая шапку. – Вот нам сюда ехать.

Катя протягивает бумажку с адресом Полуянову, и на его лице тут же появляется выражение а-ля «во попал». Будет знать, как подвозить малознакомых баб.

– Что, Александр Владимирович, уже не хотите подвезти? Образовались срочные дела? – не скрывая сарказма выдаю я.

– Еще как хочу. Сразу два уникальных объекта для исследования. Только у меня вопрос. Кошку похоронить в ближайшем лесу никак? Зачем так далеко?

– Там место особое, – милейшим голосом произносит Катя.

– А кошка-то где? – так и просится созвучное слово.

– В Наташиной сумке.

Полуянов усмехается в голос, переводя взгляд на мою сумку.

– Ох уж эта сумка. Святую воду не забыла?

– Все свое ношу с собой.

– Извиняюсь, что прерываю вашу беседу, но почему вы все же не женаты?

– На данный момент комфортно быть в том статусе, в котором я нахожусь. Если захочу что-то изменить, непременно это сделаю не в угоду общественному мнению, а исключительно по своему желанию, – красиво заливает в уши. Если его лекции такие же, то немудрено, почему у него такой аншлаг.

– Но это странно, – все никак не угомонится Катя. – Сорок один год и не женаты.

– Не пойму. Ты в жены, что ли, напрашиваешься?

– Ой, нет. Вы, конечно, красивый, но старый, – ха. К такому Полуянова жизнь не готовила. – Вы не подумайте ничего плохого. Дело не в том, что у вас кое-где есть седые волосы и наверняка вы уже слабы в других местах, я про то, что вы старый для меня. Вот для Наташи в самый раз, – ну, спасибо, подруженька. – И что, вам никогда не хотелось жениться?

– Я уже был женат, – а вот это уже интересно.

– А чего развелись? – продолжает настойчиво Катя.