Полуянов с выпученными глазами наклоняется к окну. У водителя явно нет сомнений, что перед ним дебил обыкновенный в каракуле, да еще и с открытым от шока ртом.

– Я могу дать вам свой паспорт, и вы сообщите родственникам, кого подобрали.

– Ладно, садитесь, – нехотя соглашается водитель.

Открываю дверь, первым пропуская «братца», затем сажусь сама.

– Так что у него за диагноз?

– Олигофрения.

– Идиот, что ли?

– Такие степени умственной отсталости больше не используются из-за стигматизирующего оттенка.

– А по-русски?

– Он не идиот, – проверяю мобильник на наличие связи. И бинго!

Сразу же набираю Катю, которая скидывает меня. Паника нарастает все больше, но ровно до тех пор, пока Катя не перезванивает.

– Со мной все норм. Я этого придурка хлестанула сумкой, он остановился и выпер меня из машины, но я другую поймала, попросила развернуться и вот мы сейчас будем возле вас.

– Супер. Только уже разворачивайся и езжай домой. Мы сели в машину.

Катя еще что-то щебечет в ответ, а мой взгляд как-то сам падает на Полуянова, у которого еще и шапка съехала немного набок. Водитель так и косится на дебилушку в зеркало. Кладу трубку, как вдруг водитель снова произносит.

– Он точно безобидный? Взгляд странный.

– Просто умственная отсталость средней степени, – перевожу взгляд на, находящегося в ахере, Полуянова. – Отстает в умственном развитии, не владеет в полном объеме навыками самообслуживания, оттого нуждается в контроле и уходе. Но безобидный, не переживайте.

– У него рот так открыт, как у идиота. Не заслюнявит ничего?

– Нет. Саша контролирует слюновыделение, – и словно в отместку, Полуянов начинает издавать ртом пердящие звуки, намеренно слюнявя меня.

– Саша, фу, – ноль на массу. – Фу, Саша.

Войдя в кураж, засранец в каракуле поддевает прядь моих волос и принимается накручивать на палец.

– Пушок касивый. Касивый пушок, – пушок? Ах ты собачий сын.

– Сашенька, фу.

В очередную отместку за олигофрена, он еще сильнее наматывает на палец мои волосы, из-за чего я машинально бью его свободную руку ладонью. Хлестко. И, наверняка, больно.

– Фу, я сказала.

– Бо-бо, – обиженно произносит он.

Через несколько секунд Полуянов наконец перестает паясничать и подается ко мне. А затем шепчет на ухо:

– Невменько, сегодня тебя ждет ремень.