– Тут нам повезло, – ответил я. – Японцы очень ответственные люди, поэтому стараются дублировать снабжение каждой своей армии. Поэтому жесткой привязки к железной дороге у Оку нет, и это как его сила…

– …так и слабость, – продолжил за меня Хорунженков. – Наши бы уже давно свернули наступление и пошли отбивать тылы. А японцы верят, что или нас сдержат тыловые гарнизоны, или сами в итоге уйдем.

– Точно, – кивнул я. – Зная нашу численность и уставы, Оку может справедливо считать, что припасов полка хватит на три дня. Значит, и рейд наш дольше продолжаться не может.

– С вами вернешься так быстро, – тут же буркнул Хорунженков.

– Не вернешься, – согласился я.

– Куроки сейчас идет на соединение с Оку, – напомнил Шереметев. – Не знаю, как он, а я бы после Ялу не удержался и выделил бы кого-то, чтобы нас зажать.

– Если бы узнал, – напомнил я.

– Мы задерживали только гонцов, идущих на юг, – возразил Врангель. – Перекрыть все китайские деревни, чтобы там и после нашего ухода никто не заговорил, мне бы людей не хватило.

– То есть на восток весть могла уйти, – я задумался. – Значит, в последний день не просто идем вперед, но и оставляем за спиной наблюдателей. Чтобы, если кто появится, нам по проводу или гелиографом смогли по цепочке передать сообщение.

– На 30-40 километров пути нам потребуется поставить почти взвод связистов, – посчитал Хорунженков. – На два направления – два, а у нас столько нет. Можно, конечно, рядовыми дополнить, но…

– Они нам пригодится впереди, – решил я. – Прикрываем 15 километров на север и восток, на это расстояние наших должно хватить.

Так мы договорились о тылах, потом обсудили варианты наступления – тут все так же зависело от того, будут нас ждать или нет. А потом снова короткая ночь и долгий переход. Мы рассчитали так, чтобы добраться до перешейка Цзиньчжоу в утренние часы, когда поднявшийся с моря туман скрывает окрестности, а вот если, наоборот, смотреть из темноты – что-то можно и разглядеть.

Так мы увидели квадратную коробку стандартного китайского городка в правой части перешейка. Центр и левую часть четырехкилометровой полоски суши, зажатой между Ляодунским заливом и Желтым морем, перекрывал добротный люнет, подготовленный еще полковником Третьяковым. Насыпь была высокой, мощной, неудивительно, что столько японцев полегло при ее штурме. В то же время люнет – это такое укрепление, когда в сторону врага смотрит несколько защищенных фасов, а вот сзади ничего нет. Именно из-за этого после обхода 5-й полк был вынужден сразу отступить. И теперь мы могли воспользоваться той же тактикой.

– Сколько? – спросил я, когда ко мне подошел Врангель.

– Пластуны заметили знаки двух различных рот, то есть не больше четырехсот человек. С другой стороны, это то, что мы заметили за час, и японцев может быть больше. Сильно больше. Будем пробовать?

Я задумался. С одной стороны, все логично: армия Ноги ушла дальше, Цзиньчжоу считается тылом, тут нет смысла держать слишком много солдат…

– Через несколько минут начнется отлив, я готов повести свою роту в обход по отмели, – выдохнул Хорунженков.

– Мы прикроем, – закивал Врангель.

– Можно, чтобы наверняка отвлечь внимание, показаться перед японцами основными силами, – дополнил план Мелехов. – В нужный момент, конечно.

– Полковник? – Шереметев просто посмотрел на меня.

– Давайте подождем и получше осмотримся, – я все-таки не смог перебороть ощущение надвигающейся ошибки. Я никак не мог осознать, что именно, но точно что-то ускользало из виду.

– Момент упустим! – Врангель не выдержал и повысил голос. – Да еще такой! Да если мы одним полком зажмем японцев, если потом выстоим, а гарнизон Порт-Артура ударит им в тыл, да мы тут решим судьбу войны! Полковник, пожалуйста, вы же никогда не праздновали труса!

Последний удар был ниже пояса, но все остальные слова барона оказались очень правильными. Пусть и совсем не так, как тот думал… Ради чего мы будем рисковать? Чтобы понадеяться, что Стессель решит вывести войска из крепости и воспользуется возможностью прижать японцев к Цзиньчжоу? Да ни за что на свете такого не будет. А значит…

– Ждем, господа, – я обвел взглядом своих офицеров. – Ждем, следим за окрестностями, собираем информацию. Можете считать меня диктатором, но пока только так.

Я замолчал. Действительно, больше вслух сказать мне было нечего. Интуицию к делу не пришьешь. Как и то, что я не верил в безалаберных японцев, пожалевших сил на оборону столь важной позиции.

***

Петр Николаевич Врангель был в ярости.