Мои глаза снова слезятся, и я отвожу взгляд от его глаз.

— Мигрень.

— У тебя она часто бывает?

— Н-нет, — слезы катятся по моим щекам, а нижняя губа начинает дрожать. — П-прости. Очень больно.

Келлан ругается под нос и хватает меня за руку. Потерявшись в своем несчастье, я послушно следую за ним.

Руки обхватывают меня, и я упираюсь в твердую грудь. Уткнувшись в нее лицом, я цепляюсь за его футболку и рыдаю. Все, что я копила в себе, выплескивается наружу. Я ничего не сдерживаю. На целую вечность меня окутывает тепло и уют, которых я так жаждала. Я цепляюсь за него, позволяя слезам падать, пока горло не начинает болеть и я не чувствую пустоту.

Рука гладит меня по спине.

— Все хорошо, Арабелла.

Тихий голос проникает внутрь, и иллюзия рушится. Я с трудом высвобождаюсь из его объятий и делаю шаг назад. Голова раскалывается от резкого движения, и я вздрагиваю.

Келлан подмигивает мне.

— Не волнуйся, я не скажу Майлзу, что ты сломалась в моих объятиях. Мы не хотим, чтобы он ревновал.

Я поднимаю вверх средний палец, и он смеется.

Только тогда я замечаю, что он отвел меня в одну из пустых аудиторий, где нас никто не видит.

— Ты можешь идти.

Он качает головой.

— Мисс Уинтерс приказала мне отвести тебя к медсестре, и я так и сделаю.

— Тебе не нужно притворяться, что ты добр ко мне. Я знаю, что ты ненавидишь меня так же сильно, как и Илай, — я провожу ладонями по щекам и стираю влагу. Я не доверяю тому состоянию, в котором нахожусь сейчас. Я боюсь, что скажу что-то, что может быть использовано против меня.

Келлан приседает и поднимает мою сумку. Не помню, чтобы я ее роняла. Вместо того, чтобы отдать ее мне, он перекидывает ремень через плечо и смотрит на меня серьезными серыми глазами.

— Уверен, ты думаешь, что мне это нравится, но ты ошибаешься. Я думаю, что мы должны сосредоточиться на том, чтобы дать тебе обезболивающее.

Я поджимаю губы. Не хочу признавать его правоту. Мне кажется, что мой череп сейчас взорвется, и все, чего я хочу, — это спрятаться где-нибудь в темноте. Мы вместе выходим из класса. Келлан молчит, но я чувствую, как он время от времени смотрит на меня. Когда мы доходим до медицинского крыла, он возвращает мне сумку.

— Спасибо, — бормочу я.

Он торжествующе улыбается.

— Не за что.

Почему это так странно?

Медсестра отсылает его, к моему облегчению. Мне дают обезболивающее и велят вернуться в свою комнату со строгими указаниями держать ее в темноте. Я делаю то, что мне велено, и боль в голове немного утихает к тому времени, когда я заползаю в свою кровать. Я натягиваю одеяло на голову. Мой телефон звонит, но я не обращаю на него внимания.

Я устала, мне больно, и все, что я хочу сейчас сделать, — это отгородиться от мира на некоторое время.

Илай

Когда Келлан возвращается в класс и садится на место рядом со мной, на его лице читается беспокойство. Я не могу расспросить его до конца урока, и даже тогда у нас почти нет времени, потому что нам нужно идти в разные места. У меня — искусство, у него — информатика, и они находятся в разных зданиях. Мне приходится довольствоваться кратким рассказом о том, что произошло.

— Она выглядела неважно, Илай. Это не просто мигрень, о которой она заявляла. Я думаю, что на нее слишком много навалилось.

Я пожевал губу.

— Думаешь, мне стоит оставить ее в покое? — я не рассказал ему о прошлой ночи. Она поняла, что это я? Поэтому она была в таком смятении сегодня утром?

— Ты уже отступил в течение дня. Не знаю, что еще ты можешь сделать. Перестать посылать ей сообщения и встречаться с ней по ночам? Я не знаю, хочет ли она этого, — он бросает на меня знающий взгляд. — Я знаю, что это не то, чего ты хочешь.

Я ничего не отвечаю. Он проверяет время на экране своего телефона.

— Я лучше пойду, иначе Макмиллан оторвёт мне голову. Ты же знаешь, как он ненавидит опоздания. Встретимся за обедом?

Я киваю, и мы оба расходимся в разные стороны.

На уроке рисования Арабеллы не видно, и я почти весь урок гадаю, действительно ли она больна или ей просто нужно побыть вдали от всех. Когда урок заканчивается, я уже на полпути к зданию общежития, прежде чем беру себя в руки.

Не могу же я, бл*ть, просто заявиться к ней в комнату и потребовать узнать, как она себя чувствует. Я останавливаюсь посреди тропинки и достаю телефон, с помощью которого я с ней общаюсь.

Я: Что с тобой сегодня случилось?

Я жду, но она не отвечает. Я грызу внутреннюю сторону щеки. Я не привык чувствовать себя нерешительным, и мне это не нравится. Повернув обратно к зданию кафетерия, я направляюсь внутрь, чтобы встретиться с Келланом за обедом.