Пока я просматриваю запись, комнату наполняют стоны и тихие крики Арабеллы. Угол, под которым Келлан расположил сотовый телефон в гробнице, был идеальным, и единственные снимки моей головы сделаны сзади. Единственный раз, когда я поворачиваюсь лицом к камере, ее нога согнута и скрывает все, кроме волос на моем затылке. Недостаточно, чтобы опознать меня, тем более, что могила находилась в тени, освещенная стратегически расположенными фонариками.

Наблюдение за тем, как она кончила мне на язык, пробуждает мой член, а остальная часть записи — это самая вкусная пытка. Я сжимаю свой член в кулак и довожу себя до оргазма вместе с ней.

Когда я привожу себя в порядок, приходит уведомление, я хватаю телефон и нажимаю на него, чтобы найти ее фотографию ниже шеи, покрытую водой и пузырьками. Ее грудь видна, как и следы зубов, оставленные Келланом, но ее киска — нет.

 

Я: А где остальное? Поставь ноги по обе стороны ванны, раздвинь их и покажи мне свою киску.

 

Через несколько секунд появляется фотография, и я изучаю выставленную блестящую розовую плоть. Я облизываю губы, вспоминая ее вкус на моем языке, как она отвечала на мои прикосновения, и снова твердею.

Что эта чертова девчонка делает со мной?

Каждая мысль о ней вызывает у меня желание подрочить. Каждый раз, когда я ее вижу, мне хочется прижать ее к ближайшей поверхности и трахать до тех пор, пока она не закричит. Что случилось с гневом и отвращением к тому, что она ворвалась в мою семью?

 

Я: У тебя есть игрушки?

Котенок: Мне 18 лет. Я думаю, что старовата для игрушек.

 

Я смеюсь.

 

Я: Не такие игрушки, котенок. Ты дрочишь только пальцами? Или у тебя есть что-нибудь еще?

Котенок: Только пальцами.

Я: Сделай это сейчас. Запиши это. Дай мне посмотреть.

Котенок: Я слишком чувствительна.

Я: Еще один оргазм. Я не люблю нечетные числа. Сделай это для меня.

 

Я отбрасываю телефон в сторону и принимаю душ. Когда я выхожу, на экране мигает новое уведомление и запись того, как она трахает себя пальцами в ванне.

* * *

Келлан уже сидит за нашим столом, когда я наконец вытаскиваю свою задницу из постели и направляюсь в столовую завтракать. Я плохо спал и часто просыпался от воспоминаний о стонах Арабеллы и о своей руке на члене.

Я плюхнулся на сиденье напротив него и поставил перед собой кружку кофе. Он выгибает бровь.

— Ты выглядишь не очень.

— Я устал.

— Первая у нас математика.

Я стону.

— Думаю, я пропущу это. Не то чтобы я соскучился по всем в классе. Делай заметки. Объяснишь мне это позже.

— И где ты будешь?

— Я буду работать над своей скульптурой.

Его глаза скользят мимо меня, и на его лице мелькает улыбка.

— Доброе утро, Майлз, — напевает он. — Сегодня утром ты выглядишь очень энергично.

Я давлюсь глотком только что выпитого кофе.

Улыбка Келлана превращается в ухмылку, и он понижает голос.

— Он отрицает это. Он рад пососать мой член в темноте, но наступает день, конечно, после того, как я это делаю, и он весь… — он откашливается и изображает капитана команды по плаванию. — Это была ошибка. Я не гей.

— Он хорошо глотает?

Келлан кивает.

— Тогда он гей… или би. Ошибка — споткнуться и приземлиться кому-нибудь на колени. Твой рот не может случайно скользнуть на член другого парня и проглотить его сперму.

Келлан хихикает.

— Знаешь, я так и сказал, — он подпирает подбородок рукой и не скрывает, что смотрит на Майлза. — Но он красивый, поэтому я его прощу.

— Думаешь, она знает?

— Бл*ть, нет. Посмотри на них. Они держатся за руки и улыбаются друг другу, как будто никого больше не существует. Я сомневаюсь, что он знает, что она провела прошлую ночь, катаясь на твоем лице. Я почти уверен, что они не так откровенны друг с другом.

— Она не знает, что провела вчерашнюю ночь, катаясь на моем лице, — я смеюсь в свою кофейную кружку. — Это такой п*здец.

— Я предупреждал тебя. Ты не можешь сказать, что я этого не делал. А теперь посмотри, что происходит. Могу поспорить, что ты больше не планируешь ее прогонять.

Мой вздох тяжелый.

— Я не знаю, Келл. Она ускользает в темноте, чтобы позволить незнакомцу трахнуть ее языком, но утверждает, что совсем не похожа на свою мать. Ты видишь проблему, с которой я столкнулся? Какая из них настоящая Арабелла?

— Разве она не может быть и тем, и другим?

Глава 46

Арабелла