— П-простите? — переспросил он.

— Я знаю, сколько стоит аренда в таких местах, — продолжила я. — А вы просите… ну, сущие копейки по сравнению с реальной ценой.

Пауза.

— Правда?

Я уставилась на него.

— Да. Конечно, правда. — Я обвела рукой комнату: на медные настенные бра, книжные шкафы, окна от пола до потолка и вычурный восточный ковёр у нас под ногами. — Здесь потрясающе. И расположение? Просто космос.

— Я… осознаю достоинства квартиры, — произнёс он, звуча при этом растерянно.

— Вот именно. Так в чём подвох? За такую цену любой, кто увидит объявление, подумает, что с квартирой что-то не так.

— Вы так считаете?

— Я уверена, — сказала я. — Я сама чуть не отказалась приходить из-за этого.

— О нет, — простонал он. — А какой, по-вашему, была бы более уместная цена?

Я едва не рассмеялась. Как человек, живущий в такой квартире, может быть настолько не в курсе её рыночной стоимости?

— Ну… — я замялась, размышляя, не подшучивает ли он надо мной. Но в его глазах читалась такая искренняя растерянность, даже лёгкая паника, что я поняла — он абсолютно серьёзен. И это совершенно не укладывалось в голове. Но раз уж он действительно не знал, что двести долларов в месяц — смехотворная цена, я точно не собиралась спорить против своей выгоды и называть ему реальные цифры.

— Ну, явно больше, чем двести в месяц, — уклончиво ответила я.

Он уставился на меня на несколько секунд, а потом закрыл глаза.

— Я убью Реджинальда.

Снова это имя.

— Простите, а кто такой Реджинальд?

Фредерик чуть покачал головой.

— О. Я… неважно. — Он тяжело вздохнул и сжал переносицу пальцами. — Реджинальд — это просто человек, которого я люто ненавижу. Он дал мне крайне неудачный совет. Но вам, мисс Гринберг, не стоит об этом волноваться. Как, впрочем, и о нём.

Я не знала, как на это реагировать.

— А… понятно.

— Именно, — кивнул он, прочистив горло. — В любом случае, что сделано, то сделано. Если вы согласитесь снять комнату, я не вижу смысла наказывать вас за мою ошибку или за вашу честность, повышая цену. Я с радостью оставлю сумму в двести долларов в месяц, если вы въедете.

Он пожал плечами так, словно только что не узнал, что мог бы получать куда больше, и это его совершенно не волновало. Я не могла себе представить, чтобы кто-то так равнодушно отнёсся к потере стольких денег. Насколько же богат этот человек? А может, ещё важнее — если ему всё равно, сколько он получит за аренду, зачем ему вообще сосед по дому?

Я не решилась задать эти вопросы вслух.

— Спасибо, — только и сказала я. — Аренда за двести долларов действительно мне очень подходит.

— Прекрасно, — сказал он. — Ну, раз уж мы, по-видимому, вступили в фазу задавания вопросов, можно ли теперь я задам вам один, мисс Гринберг?

У меня неприятно кольнуло в животе. Моя радость по поводу дешёвой квартиры могла навести его на мысль, что я приукрасила ситуацию с работой в письме. Или, того хуже, он уже как-то узнал, что меня вот-вот выселят.

Если сейчас начнётся такой разговор…

 

Что ж. Лучше уж сразу.

— Спрашивайте, — ответила я, чувствуя лёгкое напряжение.

— Хотя я искренне надеюсь, что тот, кто переедет в мой дом, почувствует, что это и его дом тоже, — сказал он серьёзно, — две комнаты останутся строго закрытыми для посещения. Если вы поселитесь здесь, мне нужно, чтобы вы пообещали честно держаться подальше от этих помещений на всё время нашего совместного проживания. Согласны?

— Какие именно комнаты?

 

Фредерик поднял вверх один длинный палец.

— Во-первых, вход в мою спальню строго запрещён.

— Конечно, — быстро ответила я. — Это логично.

— В силу характера моей… работы, — он чуть замялся, — меня почти не бывает дома по ночам, и я должен спать днём. — Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. — Обычно я отдыхаю с пяти утра до пяти вечера, хотя точное время, вероятно, будет меняться в ближайшие месяцы. Когда я сплю, крайне важно, чтобы мне не мешали.

Мой разум зацепился за его фразу «в силу характера моей работы». Моё представление о жизни генеральных директоров и прочих богатых бизнесменов в основном формировалось по телешоу, но даже там ночные смены не были чем-то обычным. Может, он врач? Врачи ведь работают по ночам… верно?

В любом случае, просьба не заходить в его спальню казалась вполне разумной.

— Это же ваша спальня, — сказала я. — Я понимаю.

 

Похоже, он остался доволен. На его лице появилась лёгкая улыбка.

— Рад, что вы понимаете.

— А вторая запретная комната?

— Ах да. — Он указал на дверь в конце коридора, похожую на кладовку. — Та.

Я нахмурилась.

— А что там?

— Ответ на этот вопрос тоже под запретом.

Так… это уже стало немного жутковато. Может, Фредерик и правда убийца?

— Там… не трупы, надеюсь?