Но всё же это ощущалось иначе. Я его не обманывала. И не подвергала его опасности — а похоже, он мог подвергнуть меня.

Фредерик, должно быть, уловил что-то в моей тишине, потому что его следующие слова прозвучали мягче:

— Он заботится о тебе, — сказал он. — Он бы, наверное, в ту же секунду вогнал бы мне кол в сердце, если бы узнал, что я тебе это говорю. Особенно потому, что, думаю, он даже самому себе в этом ещё не признался. Но я знаю Реджинальда уже более трёхсот лет. Какие бы причины у него ни были в начале этой истории с тобой — теперь очевидно, что всё стало куда серьёзнее.

Я закрыла глаза, позволяя словам Фредерика накрыть меня. Во мне клубком спутались чувства: радость от того, что Реджи заботится обо мне, страх за его жизнь — и лёгкая паника от осознания, что я сама тоже к нему неравнодушна.

— Я твёрдо верю, что в конце концов всё устроится, — продолжил Фредерик мягко. — Эти недоумки гоняются за Реджинальдом с перерывами уже почти сто пятьдесят лет. Им понадобилось всё это время, чтобы его найти, несмотря на то, что он заметен, как салют в небе. Они бредовые, бесполезные идиоты. — И, словно почувствовав ход моих прежних мыслей, он добавил: — И ещё, пожалуйста, знай: тебе ничто не угрожает. Ты не та, за кем они охотятся. И даже если бы были, они не могут войти в твой дом без приглашения.

Это немного успокоило.

— Если Реджи выйдет с тобой на связь, пожалуйста, сразу же позвони мне.

— Я так и сделаю, — пообещал Фредерик. — А пока постарайся не волноваться.

Сказать проще, чем сделать.

Время почти остановилось после того, как я закончила разговор с Фредериком. Я пыталась отвлечься, разбирая рабочую почту, но, к своему огромному раздражению, была слишком на нервах, чтобы сосредоточиться на последних отчётах из Фонда Уайатта. Как вообще могло получиться, что их последний зарубежный отчёт был подан по металлургическому заводу в Милане в 1923 году?

Разбираться с этим придётся уже в Чикаго. Сейчас у меня не было сил думать об этом.

Тем временем я проверила прогноз погоды. Обычно снегоуборочным машинам требовалось несколько дней, чтобы расчистить этот район, но, увидев, что к следующему дню температура поднимется до пятидесяти по Фаренгейту, я облегчённо выдохнула. Потепление не растопит снег за одну ночь, но основные дороги, скорее всего, будут проезжими уже завтра.

А это значило, что я смогу уехать и отправиться туда, где может быть Реджинальд.

Я вбежала в спальню и начала быстро запихивать обратно в чемодан те немногие вещи, которые успела разобрать. Буду следить за состоянием дорог онлайн и выезжать, как только станет достаточно безопасно.

Когда стемнело, а вестей от Реджи всё ещё не было, я уже не находила себе места и ради отвлечения взялась за электронную книгу, которую мне подарила Софи вскоре после того, как мы с Реджи начали наши «отношения». Книга называлась «Парень на подставное свидание — пока он не стал настоящим» от автора с невероятным именем Виксен Стампид. Когда Софи прислала её, я закатила глаза от того, насколько это было предсказуемо. Но сейчас чтение показалось хорошей альтернативой беспокойным прогулкам по кухне.

Я как раз дошла до сцены, где главные герои, Синтия и Рейф, наконец-то поцеловались по-настоящему, когда зазвонил мой телефон. Я чуть ли не прыгнула к нему.

— С Реджинальдом всё в порядке, — сразу сказал Фредерик, как только я ответила. — Он передал через надёжные каналы, что «Коллектив» нашёл его возле дома твоих родителей, но ему удалось ускользнуть. — Он кашлянул. — Он велел передать тебе, цитирую: «Я ушёл, чтобы увести этих ублюдков подальше от тебя и твоего дома, и с тех пор с ума схожу, пытаясь найти телефон-автомат, чтобы позвонить тебе», конец цитаты.

Огромное облегчение захлестнуло меня. Он был жив. Он хотел объясниться, но не смог.

— Он что-то ещё сказал? — спросила я.

Фредерик утвердительно хмыкнул:

— Реджинальд также хочет, чтобы ты знала: он невероятно сожалеет, что оставил тебя одну, не попрощавшись, и сделал это исключительно ради твоей безопасности. — Долгая пауза. — Он также сказал, что уходить от тебя в тот момент было одним из самых трудных решений в его жизни. Он сделал особый акцент на слове «трудных», но, ради собственного душевного здоровья, я отказываюсь анализировать, что именно он имел в виду.

Моё лицо вспыхнуло от двусмысленности его слов.

— Он не ранен?

— В целом будет в порядке, — ответил Фредерик. — Больше всего пострадало его эго. Он упомянул про стычку в воздухе с канадскими гусями, о которой не стал распространяться, но, подозреваю, именно они помешали ему связаться с тобой раньше.

— То есть он и правда умеет летать?

— Да, — подтвердил он. — Удивлён, что Реджинальд до сих пор не похвастался, какой он превосходный лётчик. Когда «Коллектив» к нему подошёл, он просто взмыл в небо.