В морозилке ещё оставался стаканчик шоколадного сорбета. Пусть съесть его за раз — банально, но, решила я, есть и хуже клише.

Но как только я поставила перед собой сорбет, я вспомнила всё, что сделал Реджи, чтобы достать его.

Я бы рискнул метелью только ради того, чтобы увидеть твою улыбку.

И ещё эта горка ужасных блинчиков, что он оставил мне на кухонной стойке. Он был прав — он переборщил с содой, но это не имело значения. Он сделал их для меня, абсолютно не зная, что делает, только ради того, чтобы я получила что-то особенное на завтрак.

Он был только добр ко мне. А теперь, когда я огляделась по кухне, я увидела, что куда бы он ни ушёл, в спешке он оставил все свои вещи.

Включая телефон. И Старого Пушистика.

Вот тогда меня охватила паника. Что-то было не так.

Оставался лишь один человек, с которым я могла обсудить эту ситуацию. Возможно, это ни к чему не приведёт, но с каждой минутой я понимала, что не могу просто сидеть и ничего не делать.

С наполовину доеденным сорбетом в одной руке и телефоном в другой я пролистала контакты, надеясь, что когда-нибудь сохранила номер Фредерика.

Бинго. Вот он.

Амелия: Привет, Фредерик

 

Это Амелия Коллинз

 

Сестра Сэма

 

Думаю, мы виделись на вечеринке у моего

брата пару месяцев назад

 

Можешь мне позвонить?

Мой телефон сразу зазвонил.

— Фредерик? — сердце у меня ушло в пятки.

— Я разговариваю с мисс Амелией Коллинз? — манера речи Фредерика была странно официальной и настолько характерной, что я тут же его узнала. Я ещё помнила, что он огромный фанат Тейлор Свифт. И теперь, когда я знала, что он столетний вампир, это было одновременно и завораживающе, и нелепо.

— Это Амелия, — подтвердила я. — Прости, если звонок совсем неожиданный, но твой друг Реджи был здесь, в Висконсине, со мной — на семейной поездке. А потом он исчез, оставив все вещи. Я очень волнуюсь. — Я чуть было не добавила «и мне больно», но вовремя остановилась, прежде чем начать бестолково тараторить. Я даже не знала, знал ли Фредерик, что Реджи вообще приезжал сюда, пока я не позвонила. Не стоило уж с первых слов опозориться без шансов на восстановление.

— Хм, — сказал Фредерик. — Это действительно странно. Он говорил мне, что собирался оставаться у тебя, пока не расчистят дороги.

Щёки мои вспыхнули от мысли, что Реджи счёл меня достаточно важной, чтобы упомянуть обо мне Фредерику, хотя в животе тем временем всё крепче скручивался узел тревоги из-за явной обеспокоенности в его голосе.

— Ты думаешь, с ним могло случиться что-то плохое? — спросила я.

— Возможно, — ответил он. — Что произошло в последний раз перед его исчезновением?

Мысли у меня вылетели из головы, а язык спотыкался. Как можно ответить на этот вопрос, не сгорев со стыда?

— Ну, — начала я. — Это было… Он был…

— Он говорил тебе, что хочет уехать? — подсказал Фредерик. — Или вы поссорились? Я знаю, он может быть невыносимым.

— Нет, — быстро сказала я. — Мы не ссорились. Мы…

Фредерик замолчал, ожидая, что я продолжу. Когда я этого не сделала, он тихо усмехнулся.

— Ах вот оно что, — сказал он, словно сам сложил пазл из моего молчания. Можно ли умереть от смущения? — В таком случае, да, есть повод серьёзно беспокоиться.

— О, нет. Ты правда так думаешь?

— Да. Я знаю его очень давно, и даже не думал, что его могла бы оторвать от тебя целая толпа озлобленных деревенских жителей с факелами, если вы только что…

Я раскрыла рот, чтобы уточнить, что мы «технически» ещё ничего, но прикусила язык в последний момент. Лучше замять и идти дальше.

— Как ты думаешь, что с ним произошло? — спросила я.

Он помедлил.

— Рассказывал ли тебе Реджинальд что-нибудь о Коллективе?

Мысль, от которой я до сих пор отказывалась, вдруг обрушилась на меня целиком.

— О том отряде вампиров-мстителей, что гонится за ним за то, чего он не совершал?

— Можно и так сказать, — вздохнул Фредерик, будто измученный многолетними усилиями. — Я говорил Реджинальду, что если он продолжит вести себя так, как в конце девятнадцатого века, рано или поздно будут последствия. Но он меня послушал?

Он замолчал так, будто ждал от меня ответа.

— Догадываюсь, что нет?

— Не послушал, — подтвердил Фредерик с тоном разочарованного родителя.

— И ты думаешь, они последовали за ним сюда? И из-за этого он исчез?

— Я не уверен, — сказал Фредерик. — Но считаю вполне возможным, что его тактика — прятаться от преследователей с помощью вашего фиктивного романа и Висконсина — перестала работать.

Слова Фредерика были ударом под дых. Я напомнила себе, что это нелепо — чувствовать себя уязввимой. Какая разница, что у него был скрытый мотив, соглашаясь на это притворное свидание? Ведь вся затея изначально и с моей стороны была прикрытием.