Метель за окном не помогала. Всё, что казалось страшным в зимние бурные ночи в детстве, снова стало возможным. Монстры под кроватью. Ведьмы, варящие твои кости в супе. Наверное, всё это было от усталости. А может, потому что я застряла здесь совсем одна с вампиром — но вдруг я ощутила тревогу, какой не чувствовала уже много лет, и за которую, наверное, стоило бы стыдиться: тревогу быть одной.

— Это нелепо, — пробормотала я, сбрасывая одеяло и вставая с кровати. Было почти два часа ночи. Если уж я не могу спать, то хотя бы займусь делом. Я натянула старый халат, который держала на крючке в шкафу, поверх пижамы и взяла портфель.

Я устроилась с ноутбуком за кухонным столом. Нет смысла отставать от работы, пока я здесь застряла. Кто знает, надолго ли. Там уже ждал имейл от Фонда Уайатт.

Кому: Амелия Коллинз (ajcollins@)

От: Джон Ричардсон (jhcr12345@)

Уважаемая мисс Коллинз,

Фонд Уайатт крайне признателен за вашу помощь в нашем налоговом вопросе и благодарен за то, что вы согласились встретиться с нами лично. В ближайшее время мы свяжемся с вами, чтобы согласовать удобное время.

Кстати, проводит ли ваш офис встречи в вечерние часы? Если нет, уверен, мы сможем подобрать подходящее время днём; я просто хотел уточнить, так как вечер обычно лучше подходит под мой график, мои циркадные ритмы и т. п.

Дайте знать. И после того как вы это сделаете, я дам знать. И так далее, и так далее.

Тем временем я приложил к письму ещё один набор документов для вашего рассмотрения.

С глубочайшим уважением и искренне ваш,

Дж. Х. К. Ричардсон, Esq, PhD

P.S. Вы знаете, что такое «налоговый диапазон»? Кто-то из нашего совета увидел этот термин в интернете, но никто из нас не понял, что он значит.

Приложенные документы содержали почти неразборчивый рассказ очевидца — как я подумала, возможно, об открытии магазина тканей в Тунисе в 1952 году — и статью из медицинского журнала под названием «Необъяснимое обескровливание: путь вперёд». Я зажмурилась и простонала. Эвелин хотела, чтобы я через пару недель выступила перед партнёрами с докладом о Фонде Уайатта, но чувство, что этот чёртов файл надо просто закрыть, становилось всё сильнее.

Я почувствовала его сразу, как только Реджи вошёл на кухню. Дело было даже не в том, что я услышала его. Скорее, в том, что изменилась сама энергия в комнате. Его вечно шумное присутствие нарушало умиротворённую тишину, с которой у меня ассоциировалась эта хижина, просто одним своим появлением. Даже когда он молчал, всё в нём было слишком громким.

Я начинала замечать, что когда его рядом не было, мне не хватало этого шума. Когда я подняла глаза от работы и увидела его, смех вырвался у меня так легко, что остатки неловкости между нами просто рассеялись.

На нём был древний папин фартук с надписью красными буквами Kiss the Cook. Под ней красовались мультяшные алые губы, сложенные для поцелуя. Я могла поклясться, что мама заставила его избавиться от этой вещи ещё годы назад. Где он только откопал её?

Реджи указал на стопку бумаг возле моего компьютера, уперев руку в бок. Он был так похож на маму в моменты её детских «разборок», что это казалось жутковато знакомым.

— Обычно в это время ты уже спишь, — сказал он. — Как ты мне не раз напоминала. Что это тут у тебя?

— Не спится, — объяснила я. — Вот и работаю.

— Даже не думай.

— Почему?

— Почему? — он уставился на меня. — Для начала, потому что сейчас середина ночи. А ещё мы находимся в зимней сказке.

Я моргнула. Он серьёзно?

— В зимней сказке?

— Да.

Я покачала головой.

— Скорее, в зимнем кошмаре.

Правый уголок его губ дёрнулся в полуулыбке, прорвав строгую маску. Но он быстро взял себя в руки, наклонился и положил ладонь на мой ноутбук, будто собираясь закрыть его.

Я сверкнула на него глазами.

— Не смей.

Он усмехнулся:

— Могу я сказать, что ты олицетворяешь все проблемы современной молодёжи?

— Я думала, официальная позиция зумеров в том, что миллениалы ленивые, — парировала я. — А не в том, что мы перерабатываем.

Он закатил глаза:

— Во-первых, я не зумер. А во-вторых, нет. Проблема молодёжи не в лени. Она в том, что они думают, будто у них бесконечно много времени. Откладывают удовольствие на потом, думая, что успеют ещё вернуться к нему. А в конце понимают, что бездарно растратили… ну, всё.

Он поймал мой взгляд и медленно опустил экран, закрывая ноутбук.

— Эй! — возмутилась я. Попробовала отцепить его руку, но он накрыл мою ладонь своей, удерживая. По позвоночнику прошла сладкая дрожь. Я поняла по напряжению его предплечья, что он тоже это почувствовал.

Почему это казалось мне таким безумно горячим — я не знала. Но казалось.

— Сейчас середина ночи, — повторил он, голос прозвучал чуть напряжённо. — Ты сможешь заняться этим завтра.

— Ты не представляешь, как я отстаю.