Глава 1

Смена закончилась четыре часа назад, а я всё ещё в форме. Синий костюм пропотел насквозь ещё на втором вызове, и теперь ткань противно липнет к спине, но сил переодеться нет. Я сижу в ординаторской и смотрю в одну точку на стене, где висит наш график дежурств, а рядом детский рисунок кого-то из спасённых детей - корявый жёлтый цыплёнок, который вызывает во мне тёплые чувства.

— Лера, ты домой собираешься или тут ночевать останешься? — спрашивает старшая медсестра Наташа, заглядывая в ординаторскую. Она уже переоделась, пахнет своими приятными духами с нотками ландышей. — Смену сдала, а сидишь как привязанная.

— Сейчас, — отзываюсь я, не двигаясь с места. — Допишу карту и пойду.

— Ври больше, — Наташа подходит ближе, всматривается в моё лицо. — Ты на себя посмотри. Мешки под глазами как у панды. Игорь тебя совсем замучил? Не даёт жене продыха?

— Игорь тут ни при чём, — я тру переносицу, пытаясь стереть усталость, а затем смотрю на своё отражение в небольшом зеркале, висящем над раковиной, и будто бы впервые вижу себя: глаза красные, волосы выбились из когда-то аккуратного пучка, под глазами залегла синева.

Наташа права, выгляжу я так себе. Но разве есть до этого дело, когда спасаешь жизни деток?!

— Смена тяжёлая была, — заключаю я.

— А когда она у нас бывая лёгкая?

Наташа вздыхает и кладёт руку мне на плечо.

— Ладно, давай, не засиживайся. И передавай привет своему красавцу-хирургу.

Она уходит, а я снова проваливаюсь в тупое оцепенение. Мысли ворочаются медленно, и сил совсем не осталось. Третий вызов сегодня был особенно тяжёлым. Мальчик, трёх лет с астматическим приступом, едва откачали. Хорошо, что всё обошлось.

Я уже почти заставила себя встать, когда в коридоре раздаётся сигнал. Наш, бригадный.

— Лер Валерьевна, — Коля, двадцати трёх летний медбрат, просовывает голову в ординаторскую. Он ещё совсем мальчишка, тощий, руки как спички, но старательный.

— Тут ещё один вызов. Я один съезжу. А вы отдыхайте.

— Давай планшет, — я протягиваю руку, уже понимая, что никуда не денусь. Отпущу его одного, так сердце будет не на месте.

Беру планшет, смотрю на адрес… и замираю.

Ленинградский проспект , четырнадцать, подъезд один, квартира тринадцать.

— Поехали!

— Но вы же смену уже сдали!

— Неважно! На этот вызов я поеду хоть в потом, хоть в наводнение!

Этот адрес я знаю наизусть. Я захожу в этот подъезд три раза в неделю минимум. У меня даже ключи есть от этой квартиры, на всякий случай, как мы договорились с моей лучшей подругой Алёной.

Мы дружим с ней с детского сада. Потом ходили в одну школу, затем обе поступили в медицинский институт. Она на медсестринское, а я на врачебное дело.

После вуза она стала работать косметологом, а я - врачом на скорой, где и познакомилась с Игорем Северцевым, тогда ещё начинающим свою карьеру хирургом. А Алёна познакомилась с бизнесменом Александром, который помог ей открыть собственный салон красоты.

Мы с Игорем поженились в одно лето с Алёной и её Сашкой. А потом подруга родила Макара, который стал моим крестным сыном. У меня же родить никак не получалось, как мы с Игорем не старались.

Я прошла через шесть выкидышей. Каждый раз беременность прерывалась, а врачи никак не могли установить причину.

Поэтому своего крестного сына Макара, я полюбила, как родного. Мы вместе с Аленой купали его, я приезжала с ним гулять, а потом мы ночами сидели у меня на кухне, когда у Макара резались зубы. Алёна шутила, что я вожусь с ним больше, чем она сама, и уж тем более больше, чем его отец.

К тому времени муж Алёны, Сашка подал на развод. Просто собрал вещи и ушёл, оставив Алёну с шестилетним Макаром без объяснения причины. По крайней мере мне Алёна эту причину так и не озвучила. Но, казалось, будто она и не сильно расстроена из-за распада семьи.

После развода она уговорила Сашу продать их четырёхкомнатную квартиру, нашла риелтора и купила жильё в двух шагах от нас, когда мы с Игорем переехали в центр.

— Чтобы хоть кто-то был рядом, — сказала она тогда. И вот теперь мы живем в соседних подъездах одного дома.

Я вскакиваю со стула и выбегаю в коридор, на ходу набираю Алёну, но звонок все время почему-то срывается.

В холле первого этажа, у входа в отделение, я замечаю Игоря. Он стоит, прислонившись к стене, и говорит по телефону. До меня доносится звук его голоса, мягкий, почти нежный, совсем не такой, каким он разговаривает с коллегами и в последнее время со мной.

Я слышу обрывок фразы:

— …да, я помню. Сегодня всё решу.

Рядом с ним его ассистентка - молодая девушка с идеальным макияжем и дежурной улыбкой. Она первой замечает меня и смотрит как-то странно - не то с сочувствием, не то с превосходством. Во взгляде сквозит что-то такое, отчего у меня внутри все холодеет.

— Все, пока, я больше не могу говорить, -