Читатель надеется, что история здесь наконец сдвинется с места, но нас ждет еще одно объемное отступление, вызванное озарениями Голгофского на ретрите. Постараемся ужать очередные сто пятьдесят страниц до пяти.

На этот раз он затрагивает тему перерождений – и весьма глубоко. Интерес понятен – человек, только что увидевший, что реален лишь ноумен, находящийся за пределами «реальности» (такая вот игра слов и смыслов), понимает зыбкость проявленного. Перед Голгофским во весь рост встает проблема, с которой сталкивается каждый буддийский неофит: если все в нас – лишь «совокупность безличных содроганий», что перерождается?

Ведь не ноумен же? Он не рождается вообще.

Будда поделил наш опыт на пять категорий (форма, ощущение, распознавание, воление и первичное сенсорное сознание – причем для Будды это не человеческий конструктор, как для поздних комментаторов, а просто пять вязанок дров, на которых пылает страдание).

Хорошо, допустим, что есть только эти пять проявлений, обуславливающих друг друга и исчезающих вскоре после возникновения. Но как тогда монах-рецитатор пятого века мог стать мальчиком с Шри-Ланки, а маршал де Рэ – Голгофским? Если перерождаться нечему?

Вопрос, что называется, на засыпку. Но Голгофский проявляет редкую интеллектуальную цепкость, чтобы не сказать изворотливость – и нащупывает ответ.

«Буддисты, – пишет он, – вряд ли смогут объяснить точно, каким образом происходит перерождение. Если вы начнете слишком глубоко теоретизировать, вам, скорей всего, будет сказано, что Будда на эту тему не распространялся… Последователи Будды не вникают в метафизику и ограничиваются практическими действиями. Они, чтобы сказать понятно для нашего гуманитарного интеллигента, не дрочат на пожаре.

«Да, минимальный понятийный аппарат в учении есть. Вам скажут про поток сознания, несущий в себе отпечатки прежних умений и навыков. Они подобны следу ноги в песке. Перерождение, с другой стороны, похоже на огонь новой жизни, зажигаемый от факела прежней (и понимать это надо в плохом пожарном смысле).

От одной жизни к другой не переходит никакой «субстанции», нет никакой перерождающейся «души» – это больше напоминает игру волн, где одна становится источником другой. Рецитатор пятого века не был Дхармаруваном. Жиль де Рэ не был Голгофским. Это куда сложнее – и куда проще…

«Перерождение, если объединить классические объяснения в одно, похоже на след ноги в песке, передаваемый как пламя факела…

Голгофский ставит здесь сразу три смайлика.

«В таком примере, несмотря на его внешний абсурд, есть глубокий смысл. Современному человеку легче всего понять его через теорию морфического резонанса, предложенную в конце двадцатого века Рупертом Шелдрейком. Морфический – это связанный с формой, структурой и т. п. Но поэтичное ухо уловит так же намек на Морфея».

Сонный резонанс. Резонанс снов.

Помните, Просперо в «Буре» Шекспира говорит:

We are such stuff as dreams are made on,

and our little life is rounded with a sleep…

Янагихара? Да, это имеет отношение к Янагихаре и ее роману «A Little Life» – название взято отсюда. Но подождите с вашей гомосятиной – лучше обратите внимание на «made on» в том месте, где привычная интерпретация отрывка подразумевает «made of».

В английском времен Елизаветы эти предлоги соотносились примерно как сейчас: «made of» было бы естественным выбором (хотя архаическая замена возможна). Шекспир – нейрохирург языка, и ничего не делает просто так. «On» вместо «of» тонко удваивает смысл.

Мы есть то, на чем зиждутся сны,

и наша крохотная жизнь окружена сном.

Шекспир не говорит, что мы состоим из материи снов, как понимают это место обычно – он намекает, что мы есть то, на чем сны сотворяются (как на ткацком станке или наковальне).

Поразительно точное и единственно возможное указание на ноумен адвайты. Тот тоже окружен сном проявленного – но не проявлен сам. Нет, скорей всего, Шекспир не встречал индийских джняни. Но гений поэта нередко поднимает его до одного уровня со святыми…

«Шелдрейк пытался объяснить, – пишет Голгофский, – как системы – от молекул до организмов и обществ – наследуют «память» от предыдущих похожих систем через нематериальные «морфические поля» (все аллюзии на российскую действительность – под личную ответственность аллюзора, мы ни на что похожее не намекаем).

«Не будем подробно излагать эту теорию – желающие найдут ее изложение в сети. Кратко резюмировать ее можно так: чем чаще происходит определенное событие (например, обучение навыку рецитации), тем сильнее его «морфический отпечаток» – и тем легче оно воспроизводится другими системами…»

Иными словами, если нечто уже случилось определенным образом, велика вероятность, что это произойдет тем же самым способом опять и опять. Чуть похоже на прецедентное право.

При перерождении не происходит путешествия души. Скорее это похоже на обучение большой языковой модели: если некая комбинация слов (или снов, острит Голгофский) часто встречалась в прошлом, становится более вероятным ее появление в будущем, и так – вплоть до рецитаций Дхаммарувана.