Он возвращается к еде, и я тоже принимаюсь за свой стейк. Только когда мы заканчиваем ужинать и я загружаю тарелки в посудомойку, Кристофер произносит:

— Есть другой вариант.

Наполнив наши бокалы, я снова сажусь на диван.

— Например? Усыновление? — Я качаю говолой. — Я хочу сама прочувствовать, что такое беременность.

— Я не имел в виду усыновление, — говорит он.

Когда наши взгляды встречаются и я вижу его серьезный вид, я спрашиваю:

— Какие еще варианты остались?

— Использовать сперму того, кого ты знаешь.

Мои брови ползут вверх, и я начинаю смеяться.

— Ага, ну уж нет. Я ни за что не стану просить кого-то из наших друзей. Я не хочу, чтобы кто-то из семьи или близких знал об этом, пока я не забеременею. Они наверняка попытаются меня отговорить.

Кристофер качает головой и спрашивает:

— Ты же осознаешь, что я мужчина, верно?

Я мгновенно выпрямляюсь и уставлюсь на него, пока до меня доходит смысл сказанного.

— Ты готов стать донором? Правда?

Святые угодники. Это было бы идеально. Нет человека, которому я доверяла бы больше.

Кристофер пожимает плечами.

— Я бы предпочел сам быть отцом, чем позволить какому-то незнакомцу, о котором мы ничего не знаем. То, что у тебя будет ребенок, касается и меня тоже. Вместо того чтобы быть «дядей», которому всё равно придется выполнять функции отца — раз уж донора в жизни ребенка не будет, — им с тем же успехом могу стать я.

Я продолжаю смотреть на него в упор.

— Ты уверен? Это огромная ответственность.

Кристофер делает глубокий вдох: — Я думал об этом с тех пор, как ты рассказала мне о своих планах в прошлом месяце.

— А что если через год ты встретишь кого-нибудь? Не думаю, что на планете найдется женщина, которую устроит тот факт, что у нас общий ребенок. Нам и так трудно строить отношения с другими из-за нашей дружбы, — напоминаю я о нашей главной проблеме.

Кристофер снова пристально смотрит на меня, пока я не склоняю голову набок, а затем произносит:

— Мы договорились пожениться, когда тебе исполнится тридцать. Мы могли бы просто ускорить процесс и сделать это в следующем году.

У меня отвисает челюсть, и я могу только безмолвно хлопать глазами. Я совсем забыла об этом уговоре и, честно говоря, думала, что тогда он просто шутил.

— Не смотри на меня так, — ворчит он. — Мы лучшие друзья. У нас общие интересы. И самое главное — мы любим друг друга. Мы не разведемся. Я не вижу ни одной причины, почему у нас может не получиться.

Всё это правда... но...

Я не уверена, что смогу. Я же не слепая, когда речь заходит о моем лучшем друге. Он чертовски горяч, от одного его вида белье плавится. Господи, он самый завидный холостяк. Быть замужем за ним и оставаться «просто друзьями»? Это будет пыткой. Я знаю себя. Я захочу большего, и если Кристофер не сможет быть со мной по-настоящему, это разрушит всё, что у нас есть. Мне и так стоит огромных трудов сохранять наши отношения платоническими.

— То есть это будет что-то вроде фиктивного брака по расчету? — спрашиваю я с сомнением и тревогой в голосе.

Кристофер смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

— Нет. Это будет нормальный брак, Дэш.

Что?!

Я могу только моргать, прежде чем нахожу в себе силы спросить:

— И это подразумевает интимную близость?

Кристофер усмехается, словно я задала глупейший вопрос: — Конечно. Ты хочешь детей, а я серьезно не планирую заниматься самоудовлетворением до конца своих дней.

О боже мой.

Странное чувство предвкушения и надежды начинает закрадываться в мое сердце, и, чувствуя себя неловко, я разражаюсь смехом.

КРИСТОФЕР

Определенно не та реакция, на которую я надеялся.

Когда её смех затихает и в глазах снова поселяется грусть, я шепчу:

— Ты заслуживаешь настоящую сказку, Дэш. А не просто ребенка.

Она пожала плечами, уставившись на журнальный столик.

— Сказок не существует. Мы оба это знаем.

— Существуют, — спорю я. — Посмотри на Тристана и Хану. На Ноа и

Карлу. На моих родителей, на твоих.

Безнадежность исказила её черты.

— Мне такие отношения не светят.

Я нахмурился.

— С чего ты это взяла?

Она покачала головой и вздохнула.

— Потому что это правда. Большинство людей женятся на своих половинках. Как думаешь, почему у нас обоих вечно не ладилось в личной жизни? Твои подружки и мои парни — все они бесились из-за нашей дружбы. И я их не виню. Ни один парень не смирится с тем, что ты для меня важнее, чем он.

Мое сердце забилось чуть быстрее. Прищурившись, я спросил:

— Ты бросила попытки ходить на свидания из-за меня?

Дэш помедлила, прежде чем кивнуть.

— Мне надоело слушать, что я всегда ставлю тебя выше них. Хотя они были правы. Я всегда буду ставить тебя на первое место.

Я потянулся к её руке и переплел наши пальцы. Дэш взглянула на меня, и тогда я сказал: