Когда мои одеяла стали чистыми и сухими, я удалилась в свою комнату, пробормотав «спокойной ночи», заперла дверь и улеглась в постель.

У меня ужасно болело всё тело.

Пот лился ручьем.

В итоге я бросила одеяло к изножью кровати, переоделась в чистую майку и свои любимые трусики. Остальная моя одежда, да и одежда Августа, пошла к черту.

Я пыталась заснуть, но не смогла.

Вместо этого всю ночь ворочалась, вертелась и морщилась от боли при каждом движении.

Возможно, всю ночь я слышала ритмичные шаги в коридоре. Часть меня была уверена, что Август расхаживал там с раннего утра.

Другая часть меня думала, что мне просто мерещится из-за отсутствия сна.

Мне потребовалось немало усилий, чтобы не выйти и не посмотреть, действительно ли он ходит где-то поблизости…

И еще больше усилий было приложено, чтобы убедить себя, что залезть с ним в постель — не решение моих проблем.

Он был лекарством от моих страданий.

Но я не могла смириться с этим. Пока нет. Я всё ещё не понимала, чего хочу от всей этой историей с поиском пары.

Поэтому я осталась лежать в постели, проклиная себя и ситуацию, в которую попала. И жалея, что не подслушала разговор Бринн с братом, прежде чем предположить, что ей угрожает опасность, и вмешаться.

Эта ночь показалась мне целым годом.

Когда я, наконец-то, вышла из своей комнаты около пяти утра, то замерла на пороге.

В конце коридора стоял Август без рубашки, с растрепанными волосами и в одних только спортивных штанах.

Он был невероятно красив.

И казалось, что он действительно расхаживал взад-вперед.

Его взгляд скользнул к моей груди.

Мой тоже.

Ага, я не переоделась из майки и трусиков. Майка была белая, влажная от пота и явно просвечивала. Темно-синие трусики, по крайней мере, прикрывали тело.

Я снова посмотрела ему в глаза и увидела, как они ярко сверкают. Выражение его лица было таким напряженным, какого я никогда не видела ни у него, ни у какого-либо другого мужчины.

И он всё ещё смотрел на мои очень соски.

И на остальное тело тоже.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой сексуальной.

По спине прокатилась новая волна жара, и от дискомфорта я слегка выгнула спину.

— Тебе больно, — прорычал он, наконец взглянув мне в глаза.

— Я в порядке, — прошептала я.

Если бы заговорила громче, я была уверена, что мой голос бы сорвался.

Это была очень долгая ночь, а недостаток сна всегда вызывал у меня сильные эмоции.

Август сократил расстояние между нами тремя длинными шагами, но я подняла руку, прежде чем он меня коснулся.

Он резко остановился от этого действия.

Уже одно это убедило меня в том, что я могу доверять ему и что он, по крайней мере, будет уважать мое тело.

— Да, мне больно, — тихо сказал я. — И я потею как сумасшедшая. Это ужасно, но я справляюсь.

Август сжал челюсти.

Огонь в его глазах вспыхнул еще ярче.

Но, в конце концов, он кивнул головой.

— Я буду бороться с желанием успокоить тебя столько, сколько смогу.

— Спасибо.

Я прошла мимо него, схватила ноутбук со стола на кухне и выскользнула на веранду. На улице было достаточно прохладно, чтобы мне стало немного легче. И, кстати, я буду страдать с хорошим видом.

Поскольку Август уже увидел мои соски и нижнее белье, я не стала надевать больше одежды. Мне и так было достаточно плохо в том, что на мне было. Ношение дополнительной ткани только усугубило бы ситуацию.

Я открыла ноутбук и попыталась поработать над своим проектом, но потерпела неудачу. В голове всё было в таком тумане, что она практически кружилась. Сосредоточиться оказалось невозможно.

Спустя полчаса, не добившись абсолютно никакого прогресса, я снова закрыла ноутбук и подтянула бедра к груди. Пятки уперлись в нижнюю часть качелей на веранде, и я крепко обняла колени.

На глаза навернулись слёзы.

Я ненавидела плакать и делала это крайне редко, но из-за дискомфорта и недосыпа бороться с эмоциями было бесполезно.

Я устала.

Вся вспотела.

И горела от возбуждения.

Почему я вообще сопротивлялась желанию позволить Августу меня успокоить?

Ночью я об этом забыла. Возможно, для этого и не было никакой причины.

Он явно не был Придурком. Не проявлял никаких признаков насилия, а драконы защитники.

До меня донесся запах чего-то готовящегося. Может быть, блинов?

Я была слишком уставшей, чтобы встать и проверить, или осмотреться.

Мне хотелось позвонить подругам. Сказать им правду. Услышать от кого-то, что я сильнее, чем чувствую, и что со мной все будет хорошо. Но даже если бы я могла, не была уверена, что действительно попрошу о помощи или утешении.

Обычно я справлялась со сложными вещами самостоятельно.