Ева вцепилась пальцами в края кушетки. Стон стала низким, постоянным, дыхание сбилось окончательно. Он не давал ей отдышаться — ритм становился всё настойчивее, а внутри будто вспухало, вибрировало, собиралось в тугую пружину.

Четвёртый оргазм был жестче. Она не выдержала — вскрикнула, захрипела, её ноги задрожали в подставках. Грудь подпрыгивала в такт, бёдра пытались сбежать от него, но он держал игрушку на месте. Дожал её до последней капли.

И не дал передышки. Уже в следующую секунду он достал вибро-яйцо. Широкое, тяжёлое, с мощной вибрацией. Он включил его и, не теряя времени, ввёл глубоко внутрь. Она вскрикнула от резкой смены ощущений. Теперь волна шла не снаружи, а изнутри — вибрация пробиралась в позвоночник, в уши, в язык.

Она не могла ни думать, ни сопротивляться. Она извивалась, как привязанная, рот был приоткрыт, глаза стеклянные. Её клитор пульсировал, как в судорогах. Он слегка надавил на лобок — и это было как включатель.

Пятый оргазм прошёл через неё, как ток. Не стон — крик. Она вздрогнула всем телом, как будто её били разрядом, и снова залилась. Влагалище сжалось на яйце, вибрация усилила эффект. Он вынул его медленно, будто смакуя её бессилие.

И достал финальную игрушку. Длинный фаллоимитатор, с текстурой вен, с тяжёлой головкой. Он показал ей его. Она даже не смогла ничего сказать — только глянула и застонала.

Он вошёл не сразу. Смазал, провёл головкой по губам, по клитору, снова собрал с неё влагу. Потом — медленно, но безжалостно — ввёл. Тело сдалось. Он начал двигать им — в чётком, тяжёлом ритме, с нарастающим нажимом.

Ева потеряла ориентиры. Глаза закатились, пальцы свело, грудь покрылась потом. Он долбил её — мощно, ритмично, точно.

Шестой оргазм случился как взрыв. Она хрипела, её тело била судорога, ноги дрожали, рот открыт, но звуков уже не было. Только дыхание. Только пот. Только соки, стекавшие по бёдрам.

Он вынул фаллос и положил его рядом — как оружие после боя. А Ева лежала распластанной, вся в слизи, вся в мурашках, как сломанная, но счастливая шлюха. И впереди у неё оставался ещё один. Последний. Самый личный.

* * * * *

Он не спешил. После последнего оргазма её тело всё ещё дрожало, мышцы сокращались судорожно, дыхание было рваным. Она лежала в полубессознательном состоянии — кожа влажная, грудь тяжело поднималась, на губах — привкус соли и металла. Её взгляд был пустым, но зрачки блестели — смесь усталости и восторга.

Он стоял рядом, молча наблюдая за тем, как из неё уходит сила, как тело постепенно смягчается. Потом наклонился. Медленно, без звука. Его руки легли ей на бёдра, тёплые, надёжные, будто возвращающие её к жизни. Он раздвинул их чуть шире, подался вперёд.

Первое касание было почти невесомым — язык прошёл по внутренней стороне бедра, снизу вверх, не доходя до клитора. Её кожа вспыхнула мурашками, дыхание сорвалось. Он повторил движение с другой стороны. Та же траектория, тот же темп. Она начала шевелиться, но не могла сдержать стон.

Он продолжал — дразнил. С каждым разом ближе, медленнее. Её пах блестел от сока и света свечей, клитор чуть выступал, пульсировал. Она не могла ни просить, ни говорить. Только ждать.

Он наконец коснулся. Сначала мягко, кончиком языка — одно касание, как вопрос. Потом второе. Потом провёл вдоль всей длины — от низа вверх, слегка надавливая, добавляя давления. Её тело отозвалось мгновенно: живот подался вверх, грудь дрожала, ноги дёрнулись. Он уловил этот ритм и стал работать.

Его язык был тёплый, влажный, сильный. Он двигался по кругу, потом по диагонали, потом снова вверх-вниз — без пауз, без лишнего дыхания. Он делал это методично, как художник, штрих за штрихом, пока из неё не начали вырываться короткие звуки — глухие, сиплые, сбивчивые.

Он не поднимал головы, не говорил. Всё, что существовало, — это её клитор между его губ, и его язык, который скользил, облизывал, втягивал. Иногда он останавливался на секунду, прикусывал её легко, и это сводило её с ума. Она стонала, выгибалась, хватала простыню.

Он знал, что ей нужно. Его движения стали мельче, быстрее, направленнее. Он будто писал узоры на её нервных окончаниях. Её дыхание стало частым, почти паническим. Тело напряглось, живот затвердел. Она приподняла бёдра, сама подалась ему навстречу.

Оргазм пришёл не как удар, а как растворение. Он не выстрелил — он разлился. Сначала слабая волна, потом сильнее, потом ещё, и ещё. Она не кричала. Только выдохнула. Глубоко, с хрипом, с тихим всхлипом в конце.

Всё стихло. Он не убрал язык сразу. Лишь облизал её медленно, с нежностью, будто благодарил тело за покорность. Потом поцеловал внутреннюю сторону бедра и отстранился.

Она лежала, не двигаясь. Глаза прикрыты. На лице — блаженство. Между ног — тепло, влажность, покой. Всё внутри пульсировало медленно, ровно. Как море после шторма.

Он накрыл её пледом. Его руки задержались на её животе — просто чтобы она чувствовала, что ещё существует. Она едва слышно прошептала: