– Нет, нет. Ничего. Просто интересно.

Я не стала говорить, что сегодня в противостоянии Камиллы и Марка, я болела за своего фиктивного парня. Адриан не поймет. Он считает, что брат должен молчать в тряпочку и мириться с открытым презрением, но именно внутренняя сила показалась мне самой привлекательной чертой в Марке.

Младший Рошфор жил под давлением родительского конфликта и оставался самим собой. Не прогибался под обстоятельства, не пытался быть удобным в угоду другим. Это требовало определенной смелости. И у Марка она была.

– Пока я ехала с Жераром, в глаза бросилось, что все виллы здесь очень обособлены. Как тут живется детям? – спросила я вместо того, чтобы продолжать копаться в отношениях двух братьев. – Мне сложно представить детство без друзей и веселых игр во дворе.

– В основном, конечно, моими лучшими друзьями были строгие гувернантки, но не всегда, – вспомнил Адриан. – Часто к нам приезжали погостить приятели родителей, и я проводил время в компании таких же отпрысков с известными фамилиями. В частной школе круг общения заметно расширился, но качественно не изменился.

– Наверное, это нормально, – пожала плечами я. – С чего ему меняться, если в круг элиты берут не всех?

Я вспомнила Камиллу с ее манерой говорить на французском, чтобы я почувствовала себя лишней. Вряд ли в частных школах обстановка принципиально отличалась.

– Так и есть, это была закрытая школа со строгим отбором и сложными экзаменами, – спокойно согласился Адриан, не уловив моего ехидства.

Пока мы сидели поздним вечером, скрытые от любопытных глаз длинными ветвями ивы, Адриан вспоминал приятелей из частной школы – все как на подбор будущие наследники больших капиталов. Их родители владели медиа-холдингами, судоходными компаниями, держали весь рынок предметов роскоши, насчитывая в своем портфеле многие французские бренды. Из самого приземленного, что я услышала, был сын президента компании, специализирующейся на изготовлении молочной продукции. И все это – мир Адриана.

– Получается, у вас совсем нет права выбора? – спросила я, и сразу почувствовала, как от моего вопроса повеяло безнадегой. – Что делать, если ты не хочешь продолжать дело родителей?

– Большие деньги рождают большую ответственность. Конечно, на всех моих друзей их семьи возлагают определенные надежды, но не все стремятся их оправдать. Многие ведут довольно расслабленный образ жизни. Считают, что у них уже все есть и прыгать выше головы ни к чему, – сказал Адриан с грустью в голосе, как будто жалел, что он не может занять место кого-то из своих свободолюбивых товарищей.

– А ты когда-нибудь хотел выбрать для себя другой путь? – спросила я.

– Не представляю, чем бы еще я мог заниматься, – пожал плечами Адриан. – Мне с детства внушали мысль, что я возьму в руки весь капитал Рошфоров, и когда этот момент наступит, я должен быть готов. Отец всегда рассказывал мне о своих делах и советовался со мной, будто мнение ребенка может на что-то повлиять. Лет с пятнадцати брал с собой на совещания. Мать прибегала к похожему методу. У нее был довольно специфичный способ поощрения. Она разрешала мне заняться чем-то на свое усмотрение, если я предложу ей, как минимум, пять разумных решений на очередной рабочий кейс ее ювелирного дома.

– Получается, если бы ты не был так погружен в семейный бизнес, у тебя могли появиться мысли поискать себя в чем-то еще…

– Может быть, – согласился он. – Но я изначально знал, что я на своем месте. Боюсь, если бы мне пришло в голову, что это не так, родители поседели бы раньше времени.

Каждый пазл истории Адриана складывался в единую картину, героем которой был принц, выросший в золотой клетке. Я поняла, почему Адриану так трудно противостоять родителям – он всю жизнь учился соответствовать их ожиданиям, и вырос идеальным сыном. Образцовым наследником. Камилла и Феликс могут гордиться.

– Когда на тебя возлагают такие надежды, это все давит, конечно, но я счастлив, что в моей жизни появилась ты. Без тебя бы я задохнулся под давлением ответственности, – признался Адриан и потянулся ко мне, что подкрепить свои слова поцелуем. – А с тобой я чувствую себя живым.

Луна поднялась высоко в небо, когда мы наконец решили вернуться. По дороге к дому Адриан осторожно обнимал меня за плечи, а затем остановился в тени большого дерева и снова поцеловал меня – нежно и трепетно, но все равно этого было мало, чтобы утолить тоску, которая успела накопиться за то время, пока нас разделяли страны и города.

– Милая, я так люблю тебя, – прошептал он. – Обещаю, как только я решу дела банка, мы сразу поженимся. Просто нужно время и немного терпения.

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Как бы я ни боялась, но оставаясь наедине с Адрианом, я задвигала куда подальше все свои страхи и верила ему безоговорочно. Видимо, он обладал какой-то особой магией, способной внушать доверие и притуплять сомнения.