— Назовись, — ответил я без любезности. — Тогда и поговорим о том, чтобы я дверь открыл. И обо всём остальном.

— Дубров я. Но знаю, что это имя ни о чём тебе не говорит. Знаю и то, что ты устроил в деревне переполох, который староста никогда не спустит тебе с рук. И о великане знаю. Сегодня видел его следы в паре километров отсюда. Твои следы тоже видел. Вот только странность… шли они от горы, в одну сторону, будто ты переждал бурю у неё…, но лагерь не разбивал.

Послышалось удовлетворённое хмыканье Дуброва.

— Отворяй. Друг я, а ты мне нужен. Да и я тебе пригожусь, в этом можешь не сомневаться. В деревню тебе ход закрыт. По крайней мере — пока. А раз в лесу живёшь, значит с первым охотником полезно знаться.

Первый охотник…

Весна говорила, что их с Дареном отец был первым охотником. А это, выходит, его преемник?

— Ты практик? — спросил я.

— Практик. Путь свой называть не буду… пока что. Да и не скажет он тебе ничего, про твоё беспамятство мне тоже известно.

Охотник…

ОХОТНИК!

Кажется, я понял, чем он может мне помочь — добыть мяса!

Но сможет ли? Волки-то — природные хищники, которые охотятся всю жизнь — и те не справляются.

Если не попробую — не узнаю.

Я медленно приоткрыл дверь, смотря на стоящего у дверей человека. Он был чуть выше меня. Что уже делало его невысоким, относительно других мужчин деревни.

Поджарый, с резкими и массивными чертами лица, особенно — подбородком и широкой челюстью. На левой половине лица у него красовались два широких старых шрама, оставленных, видимо, когтями зверя.

Глаза внимательные, но беззлобные, цвета сероватой зелени, как чешуя степной змеи. Они весело сверкнули, когда мы встретились взглядами.

— Ну привет, Варадар, — усмехнулся он. — Белозар не говорил, что ты вернёшься к уму-разуму.

— А он и не планировал, — ответил я. — Духи мне помогли, не он.

— Духи так духи, — он пожал плечами. — Пройти можно?

Хм… Опасности я от него не чувствовал. Он был расслаблен, спокоен и внимателен, как и любой бывалый охотник.

Я качнул головой, давая знак, чтобы он заходил и открыл дверь.

— Правда, что Белозар мёртв? — спросил он, как только зашёл внутрь и уселся на один из табуретов, которые я переставил из угла избы ближе к столу.

— Правда, — кивнул я, сгребая энергетические камни обратно в мешочек. Дубров сделал вид, что ничего не увидел. Даже не взглянул. Но я точно знал — он всё заметил. Внимание своё он контролировать умел. — Как именно, сказать не могу. Лично не помню. Сам знаю только по чужим словам.

Он вздохнул. На его лицо опустилась тень.

А я понял, что мне становится холодно. Но… печь топить не торопился. По лесу всё ещё ходит здоровенный великан, который наверняка знает, что такое дым и от чего он идёт. Лучше дождусь огненного духа.

— То, что сюда пришли практики рода Асура, значит только то, что кто-то рассказал им о нашем шамане, — произнёс Дубров, глядя в окно. — Со времён ещё Первого Завоевания за шаманами ведётся охота. Среди людей их никогда не было много, мы же в этом мире чужие, — он внимательно посмотрел мне в глаза. — Знаешь историю?

— Нет, — я покачал головой, подкидывая дров.

— Люди не были шаманами, пока не пришли в этот мир. Наши предки, во главе с предками родов Асура и Дэва пришли в этот мир и завоевали его, отобрав земли у тех, кому он принадлежал до этого.

Послышалось завывание ветра, прошедшего сквозь щели избы.

— Ваши предки, так полагаю, — я выделил первое слово и указал на свои белые волосы.

— Наши. Твои там тоже были. Белые волосы тому подтверждение, — сказал он. — Они истребляли всех, кто населял эту землю. Тех, кто выжил, обращали в рабов. Но… лично моим предкам и предкам всех жителей деревни от этого не было проще. Они были такими же рабами практиков, которые использовали их как боевое мясо или дешёвую рабочую силу.

Он почесал подбородок и сделал паузу. Его взор расфокусировался, будто перед его глазами представали картины прошлого. Дубров говорил дальше:

— А часть людей хотела свободы от власти практиков, поэтому они ушли… в горы, в дремучие леса и болота. К тем, кто жил в этом мире до прихода людей.

— Духам? — предположил я.

— Нет, — он покачал головой. — Я не о них…, но о тех, кто научил наших предков общаться с ними и впервые посвятил их в шаманы.

— Мне говорили, что первого шамана посвятили сами духи.

— А я не о роде Белозара. А о людях, как расе, точнее — о той части людей, которая скрылась от деспотии двух великих родов и научилась жить в гармонии с природой и духами. Они не стали шаманами сами по себе. Их обучили, а затем связали их кровь с древней силой этого мира.

— Ты хочешь сказать, что шаман — это врождённое качество?