— У меня нет желаний, — ответила Лана, — По крайней мере, сейчас нет. Может быть, я попрошу о чем-то впоследствии. Но сейчас все, чего я хочу, это забыть кошмары, которые мне пришлось видеть и через которые пришлось пройти. Я хочу забыть эту войну.

Ее голос дрогнул, а лицо болезненно сморщилось. Но плакать при свидетелях чародейка себе не позволила.

Леинара медленно кивнула.

— Пусть будет так. В Миссене ты сможешь забыть обо всем, что пережила. Граф Адильс. Я поручаю тебе заботиться о твоей супруге и беречь ее. Я благословляю этот брак.

И почему-то для Килиана эти слова прозвучали как приговор.

Несомненно, он не ждал, что сейчас королева-регент воспротивится решению, закатит сцену ревности и потребует от Тэрла принести обет безбрачия, а от Ланы — немедленно выйти замуж за него. И все равно, к моменту, когда решение о браке окончательно было утверждено, ученый оказался совершенно не готов.

Настолько, что лишь со второго раза услышал, что следующим подзывают его.

Слегка смешавшись, ученый едва не перешел на бег. Тем не менее, к моменту, когда он приблизился к королеве-регенту, ему удалось восстановить самообладание и, по крайней мере он на это надеялся, держаться с подобающим достоинством, хотя бы внешним.

— Барон Килиан Реммен, — медленно, будто пробуя эти слова на вкус, протянула Леинара, — Прозванный Палачом Неатира.

Килиан кивнул, не желая спорить о том, имело ли смысл упоминать здесь эту дурацкую кличку.

А королева, между тем, продолжала:

— Ваши деяния делают вас другом, хоть я и никогда не смогу забыть всего того, что вы совершили на службе нашему врагу. И все же, вам хватило чести обернуться против культа Владык, и ваши знания, ваши идеи и ваша отвага принесли нам немало пользы.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — скромно ответил Килиан.

Что еще было сказать?.. С отцом оно как-то проще было.

— В знак признательности к вашим заслугам, — продолжала она, — Я властью королевы-регента утверждаю вас в статусе барона, пожалованном вам моим супругом. Однако я не могу утвердить вас во владении Неатиром.

«Не хотите, чтобы говорили, что вы поставили там Палача?» — чуть не спросил Килиан. Однако усилием воли удержался.

Такими темпами еще немного, и он совсем отучится язвить и выпендриваться, когда не нужно.

Страшная перспектива.

— Тем не менее, — не останавливалась Леинара, — Я ознакомилась с вашими выкладками по поводу возможности очищения земель от Порчи. Если вам действительно удастся сделать это, это послужит и нашему королевству, и всему человечеству. Посему, властью королевы-регента я объявляю территории, что вам удастся очистить от Порчи в ближайшие пять лет, территорией нового баронства Реммен, а всех поселенцев, что обоснуются там, вашими подданными. Кроме того, в течение десяти лет баронство Реммен будет платить лишь две трети налогов в государственную казну.

Собравшиеся, большинство из которых об исследованиях Килиана не знали ничего, с интересом прислушивались. Сам Килиан реагировал спокойно. Он уже говорил об этом с Леинарой до похода на столицу и не сомневался, что королева-регент оценит по достоинству перспективы расширения своего королевства на север.

Там, на территории нынешних земель Порчи, он собирался исполнить свое обещание и дать ансаррам новый дом. И там же он хотел построить новые, прекрасные города.

Вот только Килиан хотел отправиться туда вместе с Ланой. Он хотел творить вместе с ней. В едином потоке, в единой симфонии двух сердец. Теперь же...

Он подвел ее. И недостоин претендовать на то, чтобы быть рядом с ней. Она же — выходила замуж и уезжала в Миссену. В Миссену, где она будет графиней, которой уж точно не нужен Палач Неатира, мужчина, неспособный даже сдержать самонадеянное обещание.

Его дорога лежала на север, её же на юг. И он мог лишь надеяться на то, что однажды Судьба все-таки сведет их вновь.

Это страшно.

Страшно однажды обнаружить, что все, чем ты был, все, что придавало смысл твоему существованию, — обратилось в дым.

Как жить дальше?

Тэрл никогда бы не подумал, что однажды ему придется задаться таким вопросом. О таких вещах рассуждали философы, драматические герои и романтичные юнцы. Мужчины не задаются такими вопросами, они просто делают свое дело. Им некогда философствовать.

Значит ли это, что он больше не был мужчиной?..

Всю свою жизнь Тэрл знал, что ему не суждено дожить до старости. Что рано или поздно он погибнет в бою. Просто однажды кто-то из противников окажется сильнее, быстрее, умнее или просто удачливее. Непобедимых нет. Рано или поздно проигрывает каждый.

Но не так же! Только не так! Быть разгромленным, погибнуть, — но не стать беспомощным калекой!

Треснул стол под ударом могучего кулака. Бессмысленно. Как же все это бессмысленно! Больше никогда не суждено ему сразиться с настоящим врагом. Вымещать бесполезный гнев на предметах мебели — это все, на что теперь годится его сила. Все, что он теперь может.