Вскрикнув, — скорее от удивления, чем от боли, — богиня отлетела на пару метров назад и впечаталась в стену.

— Сюда!

Лана прекрасно понимала, что и речи не может быть о том, чтобы продолжать схватку. Им удалось сделать ход, которого Владычица не ожидала, но второй раз на один и тот же трюк она не попадется, и наивно считать, что одна-единственная молния всерьез скажется на ее боеспособности. Вон, уже поднимается, пока они еще только разворачиваются к боковому коридору.

Гоняться за беглецами через лабиринты древней тюрьмы Владычица не стала. Не по чину ей, надо полагать. Да и зачем?

Железные стены сами прихотливо изгибались, освобождая ей дорогу и отрезая беглецам пути к отступлению. «Создание стабильной кристаллической решетки», как это называл Килиан, Ильмадика явно освоила гораздо раньше и гораздо лучше.

Речи уже не шло о том, чтобы достигнуть лестницы, ведущей на крышу: сейчас все, на что они могли надеяться, это оказаться подальше от разгневанной богини и, быть может, выбраться за пределы этого здания, где сами стены работают против них.

У них почти получилось.

«Там будет выход наружу», — сообщил Килиан по мыслесвязи, ведя Лану к стене, внешне ничем не отличавшейся от остальных, и уже готовясь сотворить свое трансформирующее заклинание.

Но он не успел этого сделать. Оставалось каких-то пять шагов, когда чародей вдруг поднялся на метр в воздух. Мыслесвязь он торопливо разорвал, но Лана успела ощутить отголосок боли, как будто неведомая сила сдавливает его тело со всех сторон.

— Что ж, это было увлекательно, — сообщила Ильмадика, неторопливо приближаясь. Ее одежда дымилась, но никаких следов ожогов на теле уже не осталось.

— Но пора заканчивать игру.

Лана попыталась рассеять чары, но на этот раз Владычица была к этому готова. Не только телекинез, которым она удерживала пленника, продолжил действовать как ни в чем не бывало: чародейка ощутила, что еще немного, и какая-то пакость проникла бы в нее через ее же заклинание.

Возможности Владычицы явно превосходили все, что могли представить обычные маги.

— За то, что испортил мне платье, я сдеру с тебя шкуру, — продолжала богиня, не обращая внимания на Лану, будто та была лишь пылью у ее ног, — А затем превращу тебя в инертную белковую массу. У тебя не будет ни конечностей, ни глаз, ни даже рта, чтобы кричать. А вот член я тебе, пожалуй, оставлю. Если хорошо попросишь.

Стараясь не представлять того, что так смачно расписывала противница, Лана торопливо достала из-за спины короткий охотничий лук. Жалкое оружие — даже на фоне того, что применялось армией, оно в основном вызывало снисходительные улыбки.

Так может быть, древняя чародейка и подавно не примет его всерьез.

Выпущенная стрела угодила прямо в живот Владычицы, — но та не удостоила ее и взглядом. Лишь тихо хмыкнула, — и древко рассыпалось прахом, а железный наконечник тихо звякнул об пол.

Рана исцелилась мгновенно.

— Ах, извини, что забыла про тебя, милочка, — рассмеялась Ильмадика, — Разумеется, сперва я заставлю Килиана убить тебя. Я оставлю ему достаточно воли, чтобы он понимал, что делает, — но недостаточно, чтобы мог противиться. Что скажешь?

— Четыре, — выдохнул Килиан.

— Что? — Ильмадика нахмурилась, с подозрением глядя на ученого.

— Три, — ответил он, как будто вообще не обращая внимания на ее слова.

Вытянув руку перед собой, Ильмадика крепко сжала кулак. Лана ощутила усилившиеся магические энергии: Владычица торопилась уничтожить своего врага, пока есть возможность. И все-таки, с огромным трудом, превозмогая боль, Килиан выдохнул:

— Два.

До «один» дело так и не дошло. Далеко внизу послышался грохот взрыва, и все здание содрогнулось. Содрогнулось, — а потом стало складываться, как карточный домик.

Неподъемный рюкзак, который Килиан тащил во время спуска в город, был битком набит взрывчаткой четырех разных видов. Когда они с Ланой спустились в подвал, ученый оставил свой груз в заранее высчитанном месте и протянул фитиль, подтасовав вероятности так, чтобы его поджег первый же ушедший в землю разряд молнии.

Таким их обеспечила сама Ильмадика.

Когда пол под ними содрогнулся и вдруг решил идентифицировать себя как стену, Владычица совершенно не по-божественному взмахнула руками, силясь удержать равновесие. Концентрацию она при этом, естественно, потеряла, и Лана поспешила броситься к Килиану. Чародеи крепко обнялись, — не от переизбытка чувств, а с исключительно практической целью не потерять друг друга в хаосе рушащеейся тюрьмы.

Мыслесвязи между ними больше не было, но Лана и сама помнила инструкции на этот случай. Создав свой фирменный щит, она сформировала его в виде сферы, ограждавшей их от обломков. Килиан тем временем направил их падение на ту самую, примеченную ранее стену.