Тут надо отметить, что журналисты не обрывали телефоны издательства с просьбами об интервью с авторшей «Моего пути в искусстве». Книгу ждала печальная судьба всех произведений, которые не нашли своего читателя. И вдруг почти все глянцевые журналы принялись публиковать интервью с девицей-красавицей, расхваливать на все лады ее опус. Следом подключилось телевидение. Общие усилия принесли плоды, и тираж медленно, кое-как начал продаваться. Зарецкому доложили об удивительном интересе прессы к никому не нужному изданию. Тот поморщился, сказал:

– Мыши плакали, но ели кактус, потому что садовники внушили им, что это вкусно.

Иван Николаевич, умный человек, вмиг понял, откуда ноги у неожиданного успеха растут, вызвал заведующего пиар-отделом, вмиг вытащил из него правду: Валерий получил деньги от мужа девушки и расстарался изо всех сил. На вопрос, почему он не столь активно работал с другими книгами за свой немаленький оклад, Федоров ответить не смог…

Оставшийся час полета я, закрыв глаза, старательно изображала сон, чтобы не беседовать с тем, кто удобно устроился в соседнем кресле. То есть с Федоровым.

Степан встретил меня в Шереметьево и сразу поинтересовался:

– Как долетела?

– Нормально, – пробормотала я. – Правда, сначала попалась странная соседка, но потом ее пересадили в бизнес-салон.

– Вот и хорошо, – улыбнулся муж.

– Мне – да, – согласилась я. – А ей – не очень. Бедолаге стало плохо, вызвали вроде «Скорую помощь». Нас не сразу выпустили из лайнера. Но больше эту пассажирку не видела… В бизнесе, кроме нее, был еще один тип, он устроил скандал, пересел в эконом. Угадай, кто это. Подсказываю: противный мужик, и ты его знаешь.

– Обозначь степень противности, – попросил Степа, открывая дверь джипа. – Гаденыш, мерзкий, отвратительный, нерукопожатный…

– Все вместе, – рассмеялась я.

– Федоров? – прищурился Степан. – Пафосный бывший пиар-директор «Элефанта»?

– Ты что, видел, как он вышел из автобуса, на котором нас в здание аэровокзала привезли?

– Нет-нет! – с самым честным видом ответил муж и рассмеялся.

Глава третья

На следующий день меня вырвал из сна телефонный звонок. Не открывая глаз, я пошарила ладонью по тумбочке, нащупала трубку, приложила ее к голове и пробормотала:

– Кто там?

Ответа не последовало. Я села, открыла глаза, поняла, что держу в ладони будильник, поменяла его на телефон и услышала голос Зарецкого:

– Разбудил тебя?

– Нет, – быстро соврала я и посмотрела на часы, которые вернула на тумбочку.

Ну и ну! Обычно я встаю намного раньше.

– Можешь приехать в «Элефант»? – продолжал Иван.

Я села на кровати.

– Конечно.

– К двенадцати тридцати успеешь? Очень надо.

– Хорошо, – согласилась я, вернула трубку на тумбочку, и она снова зазвенела.

На экране высветился незнакомый номер.

– Слушаю вас, – произнесла я.

– Добрый день! – пропел приятный женский голос.

Я рассердилась на себя. Уж сколько раз Степан предупреждал меня:

– Не отвечай на вызовы с номеров, которых нет у тебя в контактах. Скорее всего, тебе начнут предлагать товары и услуги, или нарвешься на мошенников.

– А вдруг это кто-то из «Элефанта» или меня ищет телевидение? – возразила я как-то раз.

– Если ты не откликнулась, а у Ивана нечто срочное, он звякнет мне на личный номер, который он прекрасно знает, а остальные напишут сообщение, – отмахнулся муж. – Не отвечай, если трезвонят те, кого нет в твоих контактах.

– Не буду, – пообещала я, но все равно хватаю трубку.

«Вот и сейчас я, вероятно, услышу рекламу», – подумала я. Но события начали развиваться иначе.

– Сообщите, пожалуйста, своим хозяевам, – продолжало сопрано, – что госпожа Юлия Сретенская прибудет для осмотра квартиры в оговоренное время. Информацию сообщила ее фрейлина Анна Вырубова. Подтвердите ее получение.

Я опешила. Фрейлина Анна Вырубова? Близкая подруга последней русской императрицы Александры Федоровны? Женщина, хорошо знакомая с Григорием Распутиным? Но, если мои знания верны, она скончалась в шестидесятых годах двадцатого века, якобы успев написать воспоминания, подлинность которых – под большим сомнением.

Женщина не умолкала:

– Госпожа Сретенская не ест и не пьет у незнакомых людей, не следует предлагать ей чай и кофе. Просьба открыть дверь прилично одетой, не в халате.

В ухо полетели гудки. Лишь сейчас я окончательно проснулась и с большим запозданием сообразила: мы же продаем наши московские апартаменты!