А потом – внезапно! – изъявила желание стать матросом Космофлота и, преодолев скепсис контр-адмирала, стала. Перед ней был и другой путь – стать ученой, как мы. И он потребовал бы гораздо меньше физических и психологических усилий. Но неккарка не искала легких путей. Как и Иши, она пришла к выводу, что их цивилизация пала потому, что была слишком мягкой, недостаточно агрессивной перед лицом вселенской жестокости.

Так что Надя решила стать жесткой. И это у нее прекрасно получилось.

Когда она выбрала для себя человеческое имя Надежда, ее спросили:

– Почему именно такое?

– Нравится, – лаконично ответила она.

Я часто гадал, на что же именно она надеется. Наверное, на интеграцию в человеческое общество, поскольку на возрождение неккарской расы она совершенно не надеялась, о чем не раз говорила:

– Как единственная выжившая самка, я сделаю все, что от меня требуется, но считаю это бессмысленным. Для восстановления популяции трех особей недостаточно. Мы биологический тупик.

Что касается «трех». Надя сказала, что третьего «замороженного» неккарца звали Кщжеаллогх. Врачи из НИЦ «Фронтир» считали его случай гораздо более сложным.

– Почему? – спросил я на совещании. – У Нади была оторвана голова, а у него всего лишь распорот живот.

– У Нади был отделен только один жизненно важный орган, притом поддающийся реплантации, а у Кщжеаллогха ударом разрушены сразу несколько органов, которые мы никак не сможем восстановить, – ответил долговязый бородатый доктор Шкарбуль, ответственный за операцию.

«Можно сделать искусственные аналоги этих же органов, изучая неккарскую самку», – прошелестел в моем разуме Гемелл.

Я озвучил его идею, выдавая, как обычно, за свою, ведь пришелец в моем сознании оставался секретом для всех, кроме Лиры и Герби.

– Да, мы уже думали об этом, – сказал доктор Нейфах. – Более того, начали работать в данном направлении. Но риск ошибки очень велик. Особенно учитывая то, что речь идет о нескольких органах. Один неверный расчет – и мы его потеряем.

Я присутствовал при операции. В стерильном свете, среди блеска хромированных инструментов и резкого запаха антисептиков стояла и Надя – как потенциальный донор неккарской крови. А также чтобы Кщжеаллогх не слишком испугался, если окажется в сознании. На случай летального исхода был заготовлен экстрактор для посмертного изъятия семени – последней лотереи в проекте восстановления неккарской популяции.

Моя роль была простой и страшной: я коснулся скипетром его груди. Мгновение – и застывшая статуя вздрогнула, захрипела, застонала. Неккарец, шумно задышав, начал растерянно озираться. Врачи приступили к спасению, Надя тоже подошла. Завидев ее, Кщжеаллогх просипел что-то по-неккарски, и она ответила.

Ему было больно. Невыносимо. Анестезии для неккарцев не существовало, так что операция проходила по живому. Врачи работали по-армейски быстро и слаженно, пережимая сосуды и спешно имплантируя искусственные органы. Их перчатки и халаты покрылись бурой кровью. Выглядело жутко.

Неккарец запрокинул голову и задергался в конвульсиях. Тогда Надя с ледяным спокойствием взяла со стола экстрактор и, подойдя с другой стороны, воткнула ему в паховую область. А затем объявила:

– Семя извлечено.

Неккарец забился в агонии. Врачи ускорились, пытаясь обогнать смерть, но не смогли.

Позднее мы прогнали через переводчик их короткий разговор. Кщжеаллогх спросил:

– Что происходит?

– Ты умираешь, – спокойно ответила Надя и добавила: – Я рожу от тебя ребенка.

Экстракорпоральное оплодотворение на территории Федерации запрещено, но в данном случае было санкционировано ввиду исключительной ситуации, да и речь шла не о людях. Эта операция прошла без моего участия и увенчалась успехом.

Как я уже упоминал, Надя, с ее ненасытным интеллектом, изучила огромный массив данных о науке, философии, культуре и истории человечества. Сначала в виде кратких выжимок, а затем более углубленно то, что заинтересовало. Задавала множество вопросов о том, что было непонятно. Дольше всего ее удивляла концепция разделенного человечества. Что колонии, объединившиеся в Федерацию, после успешной войны поместили Землю в герметичный карантин, не позволяя никому улетать оттуда и прилетать туда. Надя не понимала, зачем виду, достигшему звезд, добровольно рассекать себя надвое.

Я объяснил, что мы заперли на прародине всех нигилистов, либералов, гедонистов и прочих морально разложившихся личностей, которые взяли там верх и от которых наши предки бежали в космос, «навсегда оставив Землю за спиной», как пелось в песне первых колонистов.