Хогарт вбежал на кухню. За его спиной разбилось стекло второго окна. Даже не оборачиваясь, он знал, что еще несколько бутылок, наполненных горящими тряпками, только что разбились об пол гостиной. Он отчаянно хотел схватить пистолет Ивоны с полки и выбежать на улицу, но это было исключено. Он поспешно вытащил тяжелый огнетушитель из шкафа и сорвал пломбу. Когда вернулся в гостиную, от жара у него сжало горло. За несколько секунд поднялось столько дыма, что на глаза навернулись слезы. Гостиная была охвачена пламенем. Ивона лихорадочно открывала ящики и хватала письма и документы. Этот пожар уже не потушить. Горели занавески, ковер, деревянная мебель и потолочные балки. Он должен как можно быстрее вывести Ивону из дома, иначе она потеряет сознание от отравления дымом. Он вбежал в прихожую, схватил пальто с вешалки и поспешил в гостиную.

– Идемте!

– Нет!

Он, не раздумывая, набросил на плечи Ивоны пальто и оттащил ее от комода. Рукава его пиджака были уже опалены, ткань дымилась и пахла паленым рогом.

Ивона крепко сжимала в руках стопку документов.

– Папка! – воскликнула она.

– У меня.

Хогарт сунул папку из комода под мышку, схватил Ивону и протолкнул ее сквозь огонь в прихожую, которую еще не охватило яростное пламя. Но в следующий момент ей захотелось вернуться.

– Будьте благоразумны! – крикнул он ей.

Увидев пылающий ад, из которого они только что вырвались, Ивона остановилась. Хогарт распахнул входную дверь. Его обдала волна жара. Даже мостки были объяты огнем.

– Выходите! Вы – первая! – крикнул он.

Но Ивона нерешительно задержалась в прихожей. Ее взгляд блуждал.

– Где огнетушитель?

– Забудьте о нем! – сквозь треск пламени крикнул Хогарт.

Огонь перекинулся на прихожую и жадно поглощал сухое дерево. Сквозняк раздувал пламя, и оно неслось по комнате, словно смерч. Если они не выберутся сейчас же, шансов у них не будет. Дом на сваях сгорит, рухнет и погребет под собой их обоих.

– Выходите! – повторил Хогарт.

Натянув пальто на голову, Ивона пошла. За ней, защищая лицо папкой, – Хогарт. Закрыв глаза, он прорвался сквозь стену пламени. Его встретил свежий ночной воздух. Мелкий моросящий дождь освежил щеки. Он быстро перебежал мостки. Затем услышал выстрел. Даже увидел на противоположном берегу речки вспышку дульного пламени. В тот же миг пуля ударила его, словно молот. Его отбросило к деревянной стене. Папка выскользнула из руки, и он осел на землю. Ветер вырывал из папки отдельные страницы, поднимал их вверх и заставлял плясать над водой. Все вокруг Хогарта замедлилось. Огонь отступил вдаль, как и ветер, и падающие с неба листья. В него и раньше стреляли, но на этот раз все было иначе. Поскольку еще не чувствовал боли, он не понимал, куда попала пуля, знал лишь, что она застряла где-то внутри и, возможно, задела нервы или артерию. От этой мысли ему стало дурно.

Хогарт услышал сирену и, открыв глаза, увидел отражение синего света в окне машины скорой помощи. Он уставился в потолок. Над ним взад-вперед качался пакет для внутривенного вливания. Скорая помощь безрассудно мчалась по улицам. Среди рева двигателя и обрывков чешских слов, видимо означавших «пуля» и «кровопотеря», он услышал знакомый голос. Ивона!

– У вас огнестрельное ранение в плечо. Мы везем вас в университетскую больницу. Там вы будете…

Остального он не услышал, снова проваливаясь в темноту.

Глава 4

Хогарт провел всю ночь в больнице Буловка. Когда он очнулся от наркоза после операции, Ивоны рядом уже не было. Врач дал ему упаковку мундидола, одного из самых сильных обезболивающих, имевшихся в больнице, и на ломаном немецком объяснил, что из его плеча извлекли пулю. Пуля малого калибра едва не задела плечевой сустав, ранив лишь мягкие ткани, не повредив ни кость, ни связки. Более того, крови он потерял немного, поскольку Ивона еще до приезда скорой помощи остановила кровотечение давящей повязкой.

Хогарт отломил две пилюли от фольгированной упаковки и проглотил их. Вскоре таблетки, похожие на морфий, избавили от боли. Пока он подписывал дюжину бумаг, включая разрешение на досрочную выписку из больницы, его лечащий врач, весьма взволнованный, разговаривал по телефону в глубине сестринской. Из разговора Хогарт уловил лишь одно слово: «полиция». Ему нужно было как можно скорее отсюда убраться.