Кардинал окинул мисс Кеварьян и окружающие их тучи твердым, немигающим взглядом. Ничего не ответив, он направился к лестнице, ведущей вниз в недра Святилища.

— Куда вы?

— Куда же еще? Пойду говорить с прихожанами, — его посох начал выбивать медленный, но настойчивый ритм. — Я покажу им, что истина Коса непоколебима, несмотря на их слабость.

— Прикладная теология тут не поможет, — ответила она, понимая, что ему это уже известно. — Тело Коса может и сохранится, но его душа отлетела. Он не поможет вам направить его силу.

— Он завещал нам немного могущества для повседневного использования. Оно сохранится, чтобы переждать новолуние, как и генераторы, поезда и все остальное.

— Но без Коса вы не можете формировать и направлять его энергию. Если вы попытаетесь зажечь огонь, то расплавите камин.

— Даже этого, — мрачно ответил он, спускаясь внутрь, — будет достаточно.

Из скрытой за серой завесой вселенной снова закричала толпа.

* * *

Тара, затаив дыхание, стояла в больничной палате. Запудрить мозги Кэт оказалось куда сложнее, чем она думала. В этом закрытом тучами городе много света, но нет звезд. Чтобы совершить все, что она запланировала на вечер, ей придется действовать поэффективнее. Ей предстоял непростой допрос, драка с преследованием, но в конце ее ждет еще один кусочек головоломки, окружающей гибель Коса, а если повезет, то еще и обретет оружие против Александра Деново.

По ходу дела она может доказать Келетрас, Альбрехт и Эо, на что способна, но данная перспектива сейчас казалась туманной и далекой, и меркла в сравнении с предвкушением сладкой мысли о поражении Деново.

Сланец лежал в кровати, точнее его тело. Медперсонал раздел его донага, поставив ему на руку капельницу. Учитывая столь низкий уровень медицины, это было рискованно, но без лица иного способа поддерживать его питание не было. Свернутые простыни демонстрировали его мускулистую грудь, смущая своим совершенством, словно он был не рожден, а кем-то создан. Ей показалось, что он выглядит худее, чем намедни. Его причудливый быстрый метаболизм уже начал пожирать мышцы и жир собственного тела. Если заключение Сланца продлится подольше, его тело пожрет само себя изнутри.

Она поставила сумочку на столике напротив кровати рядом с вазой с цветами, достав изнутри тонкую черную книгу. Серебристый форзац блеснул на заходящем солнце. Помимо нее она достала и другие вещи: небольшую газовую горелку размером с кулак, сложенный отрез черного шелка, ручку, пузырек с чернилами цвета ртути, свой крохотный молоточек, кошель с серебряными гвоздями и крохотный серебряный нож.

«Последний шанс отказаться, — сказала она себе: — Даже сейчас ты еще можешь извиниться перед Кэт. Если пойдешь дальше, придется полагаться только на себя».

Она расстегнула застежку на черной книге. Между десятой и одиннадцатой страницами было зажато лицо Сланца. Прохладная кожа дернулась, когда она легонько провела пальцами по его щеке.

Расправив лицо, она положила его носом вниз на черный шелк, открыла чернильницу, простерилизовала лезвие ножа на газовой горелке и приступила к работе.

* * *

Кэт очутилась у двери, ведущей в палату вампира, сама не понимая, как здесь оказалась. Ее разум был вялым, воспаленным и уставшим. В груди свербело одно желание.

Как же она устала. Ночь выдалась длинной и трезвой, а день пришлось провести в гражданской одежде с лишь коротким перерывом на полученный от костюма экстаз. Мир казался пустым, окружающие цвета без приглушающего их потока радости — ослепительно яркими.

В секундной рассеянности она открыла дверь и шагнула внутрь палаты. Она увидела его спящим: худой и жилистый мужчина с темными волосами. Его мраморно гладкая кожа словно старая шкура потемнела от солнечных ожогов. Скользкие и слабые вампиришки вроде того, что одурачил ее прошлой ночью, бояться выставляться и сгореть на солнце хуже, чем обычные люди пауков или кислоты. Этот вырабатывал в себе привычку, что требует силы воли, мужества и терпения к боли. Этот мог бы спокойно проспать весь день в обычной комнате с окнами, скрываемый от неминуемой смерти всего лишь шторой.

Он мог бы увести ее в такие глубины, куда еще не заводил ее никто другой.

Рот вампира был приоткрыт во сне, и она заметила в узкой щелке между губ кончик клыка.

Манжеты рубашки стали слишком тесными. Она расстегнула пуговицы и закатала рукава. Под бледной кожей кистей пульсировали тоненькие голубые жилки.

Снаружи солнце уже повстречалось с горизонтом.

Кэт шагнула к больничной койке.

* * *