Несколько Законников трусили рядом с фургонами вдоль пустынных улиц, а еще несколько других ехали на крышах, охраняя задержанных от бегства или спасения. Прибыв к месту назначения служители Справедливости оцепили улицу, создав коридор, ведущий внутрь храма по широким белым ступеням.

Отдельное подразделение Законников эскортировало задержанных от фургонов. Большинство горгулий в знак протеста лежали ничком, заставляя слуг Справедливости тащить полтонны их веса на себе. Тара с Абелардом не стали чинить препятствия, и им позволили идти самим.

Тара смотрела на возвышающийся храм из белого мрамора с колоннами и статуями на фронтоне, но она их не видела. Ее ум прокручивал все, услышанное от Абеларда, о желании Деново взяться за это дело, и его консультациях кардинала Густава, о тени, о круге Таинств внутри Святилища, о хрустальном кинжале с каплей крови внутри, том самом, что у него забрала Кэт. Сложив эти факты с рассказанной горгульями историей, она почувствовала себя художником, оказавшимся перед ящиком с разноцветной смальтой без схемы рисунка.

— Вы ведь вытащите нас отсюда, правда? — зажав зубами сигарету, спросил Абелард.

— Не знаю.

— Это не вдохновляет.

Она покачала головой.

— Я могу доказать невиновность горгулий, но этим укажу на профессора Деново. У него будет время подготовиться, а в результате пострадает дело Церкви.

— Чем нам поможет сильная позиция в деле, если мы сами окажемся в тюрьме?

— Мисс Кеварьян может нас оттуда вытащить.

— Если Справедливость это позволит.

— Знаю, — процедила она сквозь зубы. — Я пытаюсь что-то придумать.

Они прошли по лестнице, обойдя статую Справедливости. Абелард справа, а Тара слева. Вместе они прошли сквозь образованный Законниками коридор в темные открытые врата храма.

Основной коридор был прямым и длинным. С отполированных мраморных стен на железных крюках висели потухшие светильники. Через каждые несколько метров были расставлены треноги с железными жаровнями, огонь в них прогорел до углей. От кучек золы поднимались струйки ароматного дыма. Коридор закончился деревянной дверью, которая вела в просторную комнату с огромной статуей внутри. Тара не пыталась свернуть или замедлить шаг, и вскоре они с Абелардом оказались в святая-святых храма Справедливости.

Закрыв глаза, она увидела.

Справедливость была богиней, которую переделали по образу мужчину. Таинства пронизывали весь храм, связывая огромной серебряной паутиной разумы тысяч Законников по всему Альт Кулумбу, но паутина еще не была Справедливостью. Невидимая она притаилась, набухая, как огромное искажение где-то по центру грубого Таинства сделанного человеческими руками. Она видела ее в общих чертах, в прижатом вплотную лице или пойманном внутри — саван из шелка. Она была огромна и прекрасна, и у нее не было глаз.

Тара открыла глаза и вместе с Абелардом огляделась. Над незаконченным мраморным полом возвышался двенадцати метровый хрустальный купол. В дальнем конце зала стояла полированная статуя из обсидиана почти касаясь стекла головой. Это была копия стоящей снаружи у ворот храма статуи Справедливости, но без повязки на глазах. Ее пустые глазницы были заполнены толчеными блестящими камнями.

В покатых стенах храма были вырезаны многочисленные ступени и на каждом ряду запрокинув головы, чтобы лицезреть статую своей искалеченной госпожи стоял отряд Черных. Величественность сцены прессом давила на Тару и на ее душу. Здесь была проделана огромная и ужасная работа. Она явственно представляла, как профессор Деново взбирается на статую с зубилом в руке, чтобы сбить глаза с лица богини. Внутри все перевернулось, и она сделала усилие, чтобы ее не стошнило.

Увидев статую, Защитники, озверев, начали биться в путах. Черные начали лупить пленников, заставив их упасть на колени. Эйв поддалась последней.

Двери за спиной Тары с шумом захлопнулись.

Статуя заговорила.

* * *

— Я тебя уничтожу, — сказала Элейн.

— Очевидно, это случится не в самое ближайшее время, — откликнулся Александр, закидывая ногу на ногу. — Ты знаешь, что сейчас запретили курить в классе? Приходится выходить. Эх, сигаретку бы сейчас.

— Это ты все время пытался нас убить.

— А вот и нет.

— Лжец, — его контроль над ее разумом устранил самые резкие оттенки эмоций, лишив ее ментальной ясности для работы с Таинствами, но она могла говорить, оставаясь спокойной. Он к ней больше не прикасался, не считая первого поцелуя, который всего лишь был демонстрацией его контроля. Но это нисколько не утешало. — Ты хотел меня запутать.

— Едва ли.