— Я уже больше года пытаюсь заставить тебя пойти со мной.

— Я знаю. — Кроу тяжело сглотнул, заставляя себя не отводить взгляд от ее ледяного взора. Она находила его почти везде, куда бы они с Ревой ни направлялись, присылая то письма с признаниями в любви, то угрозы, сопровождаемые окровавленными частями тел случайных фейри. — Мы можем спуститься вниз и поговорить о…

— Время разговоров прошло, — прошипела Локаста, сжимая кулаки. — Ты оскорбил меня в последний раз, прячась здесь и плодясь с этой шлюхой.

Тонкая струйка зеленого дыма пронеслась по воздуху в сторону Локасты, но та уклонилась, резко развернувшись на каблуках. Дым рассеялся мгновение спустя. Кроу вздрогнул от попытки любимой призвать силу — этот крошечный, безвредный выпад, должно быть, стоил ей последних остатков жизни.

— Рева, не надо, — взмолился он. Она была слишком слаба, чтобы сражаться с Локастой прямо сейчас, а его способность превращаться в ворону мало что дала бы против магии Ведьмы Севера. Единственным выходом было заговорить Локасту. Он пообещает, что угодно, лишь бы она ушла, даже если это значит уйти вместе с ней. Он однажды сбежал с Севера и сможет сделать это снова, если это спасет Реву и их ребенка.

Рева сузила глаза, глядя на него. Она знала, что Локаста безумная, знала обо всем, что Кроу вытерпел, живя в ее дворце. Он видел фейри, которых пытали по приказу Локасты, и сам не раз становился жертвой ярости Ведьмы. Ему выщипывали перья, из него выцеживали кровь до тех пор, пока не начинала кружиться голова, а каждый раз, когда Локаста рассекала ему кожу, его заставляли принимать ванны с солью. Каждое наказание заканчивалось лишь тогда, когда он был достаточно изувечен. А иногда и это не помогало, она использовала свою силу, чтобы заставить его принять облик птицы и запереть в клетке. Так почему же казалось, что Рева злится на него за попытку защитить ее и дочь? Неужели она могла подумать, будто он заступается за свою бывшую?

— Это закончится сейчас, — объявила Локаста. Голубой свет заполнил комнату, а из коридора донесся пронзительный крик. Виспа.

— Стой. — Кроу попытался сделать шаг к Локасте, но ноги отказались повиноваться. Дощатый пол вокруг них трансформировался, приковывая его к месту. Дерево медленно обвивалось все выше и выше, минуя лодыжки и обхватывая ноги, впиваясь в плоть. Он согнулся, пытаясь отодрать его, но тщетно. — Локаста, прекрати! Отпусти меня.

— Кроу! — отчаянный крик Ревы пронзил его грудь. Когда он увидел причину, его сердце едва не остановилось. Простыни опутали конечности Ревы, пригвождая ее к постели, а ребенок… О Боги… Локаста держала ее одной рукой, а из свободной руки ведьмы бесконечным потоком текла голубая магия.

— Пикси, — позвала Локаста, высоко задрав подбородок, с победной усмешкой на губах.

В спальню ввалилась Виспа, вот только она больше не была пикси. Ее гибкое тело словно усохло, теперь это был скелет, обтянутый толстой резиновой кожей. Из туго натянутых губ торчали зазубренные зубы, создавая иллюзию безумной улыбки, а глаза стали абсолютно черными. Но хуже всего были крылья: вместо прекрасных и прозрачных — черная кожа, свисающая неровными кусками с костяных выступов на спине.

Страх парализовал Кроу — не за себя, а за своих женщин. Способность Локасты трансформировать что угодно всегда пугала его, но видеть нечто настолько жуткое… Она никогда не заходила так далеко, и именно это пугало больше всего. Казалось, Добрая Ведьма окончательно лишилась рассудка.

— Локаста, прошу тебя, — взмолился Кроу. — Прекрати это. Не причиняй им вреда, и я клянусь, я уеду с тобой на Север. Только, пожалуйста, не трогай их.

Он бы принес себя в жертву ради Ревы и ребенка. Каждый. Божий. Раз.

— Я тоже умоляла тебя не причинять мне боль, — прошипела она, брызгая слюной. Она обратилась к чудовищу, в которое превратилась Виспа, и протянула ей младенца: — Лети с этой тварью на Север. Не останавливайся ни перед чем и ни перед кем. Жди меня в самой высокой башне и не дай ей сдохнуть.

— Ах ты тупая сука! — закричала Рева. — Если ты посмеешь забрать мою дочь, я клянусь, ты умрешь долгой и мучительной смертью от моих рук.

Кроу с удвоенной силой забился в деревянных оковах, которые теперь дошли до пояса. Локаста не может забрать их малышку. Не может. Он должен остановить это, пока она не передала ее этому монстру.

— Закрой свой грязный рот, — выплюнула Локаста.

Виспа перехватила ребенка, прижала к себе и вылетела в разбитое окно прежде, чем Кроу успел высвободить хотя бы щепку.

— Нет! — в унисон закричали Кроу и Рева.

Кроу боролся с магией Локасты изо всех сил. Если бы он превратился в ворону, чары Локасты просто раздавили бы его, он уже пробовал улетать от ее гнева раньше. Но это его дочь. Его дочь! Сердце в груди разлеталось в прах.

— Я выпотрошу тебя за это, — процедила Рева, слезы катились по ее щекам.

— Ради тебя, — сказала Локаста Кроу, — она станет подменышем, а не трупом.