Кроу уложил дочь рядом с Ревой, вместо того чтобы класть в колыбель. Гладкая деревянная корзина свисала с толстых лоз, прикрепленных к потолку, чтобы ее можно было плавно раскачивать, а жесткая подушка внутри была обтянута нежнейшим мехом. Рева и Виспа целую неделю вплетали в каркас пряди изящных заколдованных диких цветов. Но Кроу не хотел оставлять такую кроху в другом конце комнаты. Задержавшись в дверях ради последнего взгляда, Кроу проследил, как Рева притянула малышку ближе и закрыла глаза. Он направился на кухню, чувствуя, что готов взорваться от счастья.

— Ой! — ахнула Виспа, когда они едва не столкнулись на лестнице. Дымчато-серые волосы доходили ей до челюсти, а в уголках медовых глаз проступили первые тонкие морщинки. Узорчатое красно-синее платье помялось и испачкалось после родов, а тонкие мерцающие крылья поникли от усталости. — Все ли хорошо с леди Ревой и дитятей?

— Все чудесно. — Кроу подхватил четырехфутовую пикси и закружил в объятиях, а та взвизгнула. Когда он поставил ее на ноги, она покраснела до самых кончиков ушей. — Они обе спят. Тебе тоже стоит прилечь.

Она поджала губы, будто взвешивая предложение.

— Пожалуй, после того как проверю госпожу.

— Ты слишком много работаешь, Виспа. — Кроу тепло улыбнулся и продолжил спускаться по каменным ступеням. Оглянувшись напоследок, он серьезно добавил: — Ты должна заботиться о себе.

До его ушей донеслось добродушное цоканье Виспы, а следом звук разлетающегося вдребезги стекла. Кроу замер на полуслове.

— Виспа? — позвал он, надеясь, что пикси просто разбила вазу.

Но он знал, что это не так. Грохот был слишком громким. Он бросился обратно на второй этаж и затормозил, как только выскочил на площадку. Виспа корчилась на полу среди тысяч крошечных осколков; огромное круглое окно в конце коридора было выбито. Ее тонкие кристаллические крылья превратились в лохмотья, кровь стекала по рукам и ногам из глубоких порезов.

Сапоги Кроу хрустели по стеклу, звук отдавался эхом.

— Виспа! Что случилось?

Рядом с домом не было деревьев, которые могли бы это вызвать, а погода стояла безветренная.

— Леди… Рева… — прохрипела она, сворачиваясь калачиком.

Мир Кроу замедлился, когда его взгляд переметнулся с пикси на открытую дверь спальни. Нет, нет, нет, нет, нет!

— Убирайся! — взревела Рева из комнаты.

В ответ раздался холодный женский смешок, от которого кровь застыла в жилах. Только не она. Кто угодно, только не она… Скрутившийся от тошноты желудок подсказал худшее. Кроу ворвался в комнату, которую покинул мгновения назад, и увидел Реву, закрывающую ребенка своим телом.

Добрая Ведьма Севера, Локаста, стояла в ногах кровати. Кроу по опыту знал: Локаста была настолько порочна, насколько это вообще возможно. Он пытался бросить ее столько раз — сразу, как только понял, что слово «добро» не имеет к ней никакого отношения. Она раздавала еду голодающим подданным, но лишь столько, чтобы они не подняли бунт. Предлагала лекарства, содержащие малые дозы яда, чтобы решить проблему перенаселения. Фейри, которые перечили ей, тайно уводили на казнь — кого-то сразу, кого-то после пыток, — но Ведьма Севера уверяла семьи, что ее стража ищет пропавших близких. Она заходила так далеко, что фабриковала «доказательства» своих поисков или приговаривала к смерти невиновных за преступления, которые совершила сама.

Однако Локаста так и не смирилась с тем, что Кроу ушел. Издевательства, в конце концов, стали настолько невыносимыми, что он сбежал на Запад в поисках помощи, чтобы остановить ведьму. И не нашел никого, пока не встретил Реву. И вот теперь она стояла в их общем доме в ночь, когда родилась их дочь. В такие совпадения невозможно было поверить.

— Локаста! — рявкнул он, наполовину от ярости, наполовину от страха. Дочь в ответ истошно закричала. Разве они недостаточно глубоко спрятались? Как далеко Кроу должен увести свою семью, чтобы они были в безопасности? — Что ты здесь делаешь?

— А, вот и ты, сладкий. — Локаста обернулась с драматичным шорохом своего рубинового платья. Иссиня-черные волосы блестели, спускаясь до узкой талии, а глаза — самого светлого голубого оттенка — пронзили его насквозь. Полные губы изогнулись в гневной усмешке. — Давненько не виделись.

Рева одной рукой прижимала вопящего младенца к груди, а вторую сжала в кулак. Между ее пальцев затрещали зеленые искры, ее энергия была слишком истощена родами, чтобы сотворить что-то большее.

— Вышвырни ее отсюда, Кроу. Сейчас же!

Будь его воля, Локаста была бы не просто изгнана из их дома, а навсегда выброшена из страны Оз. К сожалению, она запустила свои когти во многих влиятельных фейри, веривших в ее порочную ложь. Выдворить ее через официальные каналы было почти невозможно. А попытка силой заставить такую безумную женщину уйти лишь раздует пламя, и его семья была слишком дорога ему, чтобы рисковать и навлекать ее гнев. Ситуация и так была запредельно опасной.

— Локаста, — мягко сказал Кроу, протягивая руки. — Пойдем со мной.

Его бывшая любовница рассмеялась.