В судорожной попытке сорвать очки с головы он задел колёсико на боковой панели. Чёткое изображение исчезло, и — словно кто-то нажал кнопку перемотки на пульте — бесчисленные картины замелькали перед его глазами с бешеной скоростью. На мгновение Нико показалось, что его сейчас вывернет наизнанку, — и тут поток образов замер.

Он оказался в новом кошмарном сценарии.

Сердце бешено колотилось в груди, пока он наблюдал за самим собой — как сидит за столом в тёмной комнате и играет в покер с Густавом и двумя его головорезами.

Теми самыми, что избили Нико и заявились в дом Алисé. Воздух был спёртым. Клубы дыма висели в комнате, как низкий туман. На руках у Нико оказался роял-флеш. Нет — два роял-флеша. Червовый и пиковый. Десять карт в общей сложности.

Нико обливался потом и чувствовал, что кто-то стоит у него за спиной — невидимый. Соперники сверлили его взглядами.

Когда Нико раскрыл карты, всё завертелось с бешеной скоростью. Один из громил — тот, со сросшимися бровями, которого Нико прозвал Гарольдом в честь персонажа из любимого мультсериала «Эй, Арнольд!», — вздёрнул стол в воздух и швырнул его со всем содержимым в стену. Стол раскололся надвое.

Кто-то схватил Нико за загривок и выволок наружу. Кулак врезался ему в глаз, и вот он уже лежит на мостовой перед покерным притоном, а Гарольд и Биг Джино — так он окрестил второго громилу, всегда щегольски одетого и тщательно следившего за причёской, — стоят над ним и хохочут.

Нико видел себя словно сторонний наблюдатель. Различал на собственном лице страх — и ярость.

Гарольд харкнул ему в лицо. И эта слизь, словно неудержимо разрастающаяся масса, расползлась по всему его телу. Оба начали бить его ногами. Вязкая мокрота налипала на их ботинки, но они продолжали пинать — снова и снова. Нико выплёвывал кровь на асфальт.

А потом…

 

 

 

ГЛАВА 31.

Алисé.

 

— Всё в порядке? — спросила Алисé.

Две-три секунды, в течение которых он не отвечал, растянулись в целую вечность. Когда Нико вдруг начал неудержимо дрожать и заколотил ладонями по колёсику на боковой панели очков, она закричала на него. А когда и это не подействовало — просто сдёрнула очки с его головы.

Теперь он стоял перед ней и неподвижно смотрел в пустоту.

— Что случилось? — спросила Алисé, хватая его за руку.

Впервые с тех пор, как они оказались в этом отеле, ей стало жарко.

Дыхание Нико частило, как автоматная очередь. Понемногу в его взгляд возвращалось осмысленное выражение, но зрачки по-прежнему оставались расширенными от ужаса.

— Ты видел… что ты видел?

Нико подобрал очки и положил на пол.

— Ничего!

Враньё.

— Да неужели? А почему тогда ведёшь себя так, будто в тебя демон вселился?

— Я опять просто дурачился, — торопливо заверил Нико.

— Конечно. А я бы с удовольствием проспала трое суток подряд!

Решительно подняв очки с пола, она на секунду замешкалась — и всё же нацепила их на себя. Они оказались как минимум на размер больше, и резинка едва держалась.

— Подожди, тут нужно покрутить, — сказал Нико, шагнув к ней.

Значит, всё-таки…

Она повертела головой из стороны в сторону — сквозь сомнакуляр всё в комнате виделось смутно, как через тёмные солнцезащитные очки. В том числе и Нико, наблюдавший за ней со смесью страха и любопытства.

— Ну? — спросил он.

Алисé сняла очки.

— Ничего.

— Вот видишь, — подтвердил Нико, но нервозность всё ещё сквозила в каждом его движении. — Может, осмотрим остальные комнаты? Поищем того парня с рюкзаком? — предложил он — явно стремясь убраться отсюда как можно скорее.

Алисé машинально кивнула, задумчиво вертя очки в руках.

И пока она гадала, что именно Нико от неё скрывает, — она упустила из виду то, что лежало на поверхности.

 

 

 

ГЛАВА 32.

Амир.

 

Амир ещё раз просмотрел запись, которую тайком сделал, следя за этими двоими.

Пока Майк караулил вход — не хватало ещё, чтобы актёры сбежали, — а Дани готовила помещение к съёмке, он проследовал за Алисé и Нико через спа-зону в этот странный закуток, напоминавший заброшенное больничное крыло.

Точь-в-точь как в мрачной легенде, которую он рассказал недавно в микроавтобусе.

Ему повезло: оба чувствовали себя в полной безопасности и оставили открытой дверь помещения, когда-то, по всей видимости, служившего лабораторией сна.

Они громко спорили, когда Амир их нагнал. Из коридора, благодаря настенному зеркалу в лаборатории, ему открывался идеальный обзор происходящего — при этом сам он оставался невидим.

Что за чертовщина была та штуковина, которую Нико нацепил на себя? И что он в ней увидел — такое, что потрясло его до глубины души?