Тогда, подростками, они тренировались в открытом бассейне — учились на случай экстренной ситуации делать друг другу искусственное дыхание под водой. Он нырнул к ней, взял её лицо в ладони и прижал свои губы к её, вдувая в неё воздух. Этот странно интимный момент ощущался как нежный поцелуй — и навсегда посеял в Алисé глубокую неуверенность.

И наверное, она ошибалась и во все те другие мгновения, когда Нико смотрел на неё не так, как смотрел бы брат. Скорее всего, она просто проецировала собственные желания на его поведение.

Алисé выдвинула ящик прикроватной тумбочки и порылась в нём.

— Извини, у меня только четырёхсотки, — сказала она, протягивая Нико упаковку ибупрофена. — Судя по твоему виду, тебе стоит принять сразу две!

Затем достала один из многочисленных внешних жёстких дисков, лежавших в том же ящике, и запустила копирование. Времени сжать игру до нужного размера уже не оставалось. Значит, придётся принести её в университет на носителе. Не вполне по правилам, но по крайней мере Пфалькамп сможет её запустить.

Когда снаружи послышалась громкая ругань, она подошла к окну.

Нико встал рядом.

— Как бы ты это ни провернула — ты гений, Алисé! — сказал он и обнял её за плечо.

Бок о бок они наблюдали, как двух бугаёв заталкивают в полицейскую машину. Эдди Йегер в банном халате стоял рядом с коллегами, яростно жестикулируя.

— Вот бы и Густава тоже прихватили, — сказал Нико.

— А кто вообще такой этот Густав?

— Человек, которому я продал программу для повышения шансов на спортивных ставках.

— Дай угадаю: она не работает.

— Нет, работает. Но он уговорил меня поставить мой гонорар за программу у него же, за покерным столом.

Алисé хлопнула себя ладонью по лбу.

— Только не говори мне, что…

— Мне не везло. А теперь он натравливает на меня своих громил — выбивать карточный долг, — и всё это пока сам гребёт деньги лопатой с моей нейросетью! Если честно — я ещё радуюсь, что вчера они со мной обошлись относительно мягко. Они ведь могут отделать так, что мало не покажется. Отпустили-то меня только потому, что я пообещал достать деньги. Попадись я им сейчас — это был бы билет либо в больницу, либо на кладбище.

Нико откашлялся.

— Я знаю, не надо было просаживать деньги. Но я честно думал, что вот-вот фортуна повернётся ко мне лицом.

У Алисé в который раз возникло ощущение дежавю. Песню о невезении она слышала от него слишком часто.

— О какой сумме идёт речь? Трёхзначная?

Нико молчал.

Алисé сглотнула.

— Четырёхзначная?

Нико опустил взгляд и едва заметно кивнул.

Алисé решила пока не давить и мягко провела ладонью по его спине.

— Может, на этот раз я действительно влип по-настоящему. Может, теперь они меня держат за горло, — выдохнул Нико.

— И его правда зовут Густав? — спросила Алисé с улыбкой — чтобы немного его разрядить.

Нико усмехнулся.

— Не очень-то вяжется с хозяином подпольной букмекерской конторы, да?

— Есть! — вырвалось у неё.

Взгляд через его плечо подсказал ей: копирование дипломной работы наконец завершилось. Готово. Она спасена. Игра была полной и соответствовала почти всем требованиям факультета. А то, что файл чуть великоват — Пфалькамп ей это простит. Стипендия была практически в кармане, и следующие три семестра она могла провести в Америке, получая степень магистра.

К сожалению, далеко от Нико. Зато — вне досягаемости вздорной хозяйки квартиры, у которой, конечно, были все основания злиться — Алисé это признавала, — но которая всё равно не имела права обращаться с ней как с маленьким ребёнком.

Алисé достала из шкафа свою счастливую куртку. Единственная вещь, оставшаяся от родителей. В неё она была закутана, когда четырёхлетнюю, совершенно одинокую, нашли на заднем сиденье старенького «Гольфа». Промокшую и переохлаждённую, скорее мёртвую, чем живую.

Вскоре после того, как она не послушалась папиного приказа — и он превратился в кровавое облако.

Представление о том, как его растерзал волк, не совпадало с её собственным восприятием. Но, может быть, тот красный туман из памяти — кровавый туман, как она его с тех пор называла, — был всего лишь кровью, хлынувшей из его тела?

Она натянула яркую пуховую куртку, которая всё ещё была ей чуть великовата, и торопливо сунула ноги в кроссовки.

— Прости, мне пора бежать. Не сердись, может, я хотя бы успею сдать работу вовремя.

— Ты справишься! Давай, жми! — сказал Нико, протягивая ей жёсткий диск и рюкзак. Затем он поднял кулак, и Ализе стукнула по нему своим.

— Держи за меня кулачки как минимум до девяти, — бросила Ализе и вылетела из комнаты, из квартиры — на лестницу. Сбегая вниз, она заметила, что дверь квартиры Йегера сильно пострадала и теперь была наспех прикрыта плёнкой.

Прости, Эдди! У меня правда не было выбора. Ты единственный, про кого я знала наверняка — он сможет за себя постоять.