Вскоре после конца света

Умрут они дней через семь, так что нет смысла и знакомиться. Хотя предыдущая группа продержалась долго, почти две недели… А та, что до них – всего три дня, тут не угадаешь. Но сценарии финала немногочисленны: либо они хрустят костями в подвале у Ге́кко, либо их вообще уже нигде нет, либо распространены неравными долями по убежищу. Короче, запоминать имена новеньких совершенно бесполезно.

У нас тут проектор есть… Точнее, был, сейчас-то Большой Босс не разрешает его трогать. Типа, энергию жалко. Но прежде, чем он спохватился, проектор работал – даже после конца света, умели же делать! Он пускал картинку на частично обвалившуюся, покрытую трещинами стену, и мы смотрели фильмы, в том числе и ужастики всякие.

Так вот, там в ужастиках люди ведут себя феерически глупо. Находят какой-нибудь дом, покрытый плесенью снаружи и внутри, и тащатся посмотреть. Что же там, что же? Да ничего хорошего, что вообще может быть в такой дыре?! Потом их вполне закономерно жрет монстр, а во второй части приходят их друзья и орут: «Алёша, Алёша!». Но Алёша уже давно главное блюдо дня, ему отвечать больше нечем. Они все равно прутся за ним и становятся десертом.

Вот примерно такое у нас и происходит уж не первый год. Свое собственное кино. Когда смотришь фильм, думаешь: ну нет, не бывает таких идиотов, это просто история! Как сказка, только интересней. А потом они приходят самоубиваться сюда, и ты: о, реально такие бывают! Может, оно и к лучшему, что приходят, проектора-то больше нет, развлечений хочется… Главное – не знакомиться и не привыкать. Потому что иначе смотреть на их красочную смерть будет не весело, а грустно. Мне предыдущего урока хватило…

Так что эту группу я буду обозначать по цвету и по номерам. Основных цвета там всего два, Зеленые – это те, кто ходит в военной форме. У нее всякие там нашивки, значки… Это в кино было, в реальности военные к нам еще не приходили, и была у меня мыслишка, что их вообще не осталось после конца света. Но нет, эти выглядят грамотными, да еще чистенькие они, форма одинаковая… Не чета тем, кто был тут раньше. Те притаскивали всякие-разные ружья и даже вели себя как военные, но как приходило время умирать – визжали и разбегались в разные стороны. Эти уже действуют умно и подчиняются приказам Зеленого-1.

Ну и есть еще Синие. Эти одинаковую форму не носят, но на них всегда какие-нибудь вещи из плотной ткани синего цвета – комбинезон, или куртка, или хотя бы кепка. И всегда на этой одежде, и еще на многих их вещах, стоит один и тот же красный символ – причудливый треугольник, внутри которого находится что-то круглое и непонятное. С того расстояния, на котором я держусь, не рассмотреть, а ближе я подходить не буду, мне не настолько любопытно. Зачем мне развлечения, если меня убьют?

Так вот, Синие на Зеленых вообще не похожи. Зеленые ходят с застывшими лицами и жамкают пушки постоянно. А Синие пушки вообще не носят, болтают много, Зеленые на них шикают… И суются везде – то им надо рассмотреть, это, еще что-то. Зеленых они не боятся, но и ссориться лишний раз не хотят. У Синих свой лидер, я зову его 1. Он весь седой, но не старый, а… староватый такой. У нас до седины не доживают. Он ходит с умным видом, как будто знает вещи и всякое разное. Среди наших, пожалуй, только Монк себя так вел, он был старый…

Но Синий-1 скучный, потому что осторожный. Мне больше нравится Синий-2, с ним хоть какое-то развитие сюжета идет. Этот совсем молодой, волосы светлые и взлохмаченные, вечно выглядит так, будто одевался в спешке, и лезет всюду, думаю, ему Зеленые скоро ноги сломают, чтоб следить стало проще.

А, еще у них там обнаружится Серый. Этот вообще непонятно откуда и зачем. Зеленые общаются с ним вежливо, но глаза у них при этом странные, как у каннибалов, когда те очень жрать хотят. Синие тоже от общения не отказываются, но не похоже, что Серый им нравится. Хотя он все время улыбается… Мне казалось, что он будет интересным персонажем, но нет. Он то за чужими спинами прячется, то исчезает непонятно куда, а мне лень его искать, мне на всех сразу смотреть интересней.

Кстати, в фильмах за героями, которых будут немножечко жрать, всегда наблюдает монстр, только они его не видят… Это я, получается, да? Только я не монстр, потому что я их жрать не буду, мне такое невкусно, я ж не каннибал. Я тут просто живу. Поза-позапрошлая группа чужих назвала нас «аборигены». Прошлая использовала другое слово, но очень сложное, я не помню. Хотя то слово, наверно, было более точным, потому что его не раз повторяла Лиза…

Ох.

Лизу лучше не вспоминать.

Лизу вспоминать больно, потому что тогда со мной творится нечто странное. Мир, который существует сейчас, исчезает, и я вижу скрытые пеленой слез глаза, лицо, залитое кровью, и губы, которые шепчут одно слово…