– Твой ужин на столе, – заверил Ник, махнув рукой в сторону кухни, которая соединялась с гостиной и столовой, но Дея пожала плечами. Аппетита не было. Поэтому она налила себе вина и с ногами забралась на диван рядом с братом.

– Ник, расскажи Дамали, зачем построили отдельный храм для Мены, – отвлекла Дея, заметив немые вопросы о прошедшей встрече в глазах подруг.

– Верно, – вспомнил он прерванный разговор. – По легенде, у одной из женщин проходили очень тяжёлые роды. У неё была двойня, но лежали они неправильно, и целители тех времён не могли никак помочь. Нужно было выбрать между жизнью матери и детей, хотя была велика вероятность, что погибнут все. Тогда родственники взмолились поднявшейся на небосвод Мене. Богиня услышала мольбы, сошла с небес, погрузив ненадолго весь мир во тьму, и помогла женщине разрешиться. Мать осталась жива и родила здоровых мальчика и девочку.

Дея сделала несколько глотков вина и накрыла ноги пледом. Губы невольно дрогнули в улыбке при взгляде на Дамали и Аэллу, которые не отрываясь смотрели на Мениска. Брат, любя быть в центре внимания, источал обаяние, умело пользуясь интонацией и голосом. Ораторское искусство лучше всего давалось Немее и Мениску, но если старшая сестра применяла навыки ради помощи родителям в управлении бизнесом, то Ник – чтобы кружить головы девушкам.

– Но это не всё. Когда дети подросли, их потянуло к искусству, – продолжил Ник, вальяжно уложив руку на спинку дивана. – Девочка писала прекрасные картины, пока мальчик с отрочества создавал немыслимые по красоте скульптуры. Их таланты росли вместе с ними, а их творения, казалось, наделены притягательной магией. Мену нарекли не просто спасительницей, но и покровительницей одарённых. Ей построили храм, и те дети стали первыми последователями богини. Затем всё чаще рождённые в период лунного затмения проявляли тягу к искусству, а количество последователей росло.

– То есть все рождённые в затмение талантливы? – заинтересовалась Дамали.

– Нет, лишь те, кому Мена помогла родиться. – Ник ткнул в Пандею, и она скрыла гримасу в бокале с вином. – Дея как раз такой пример. Она родилась в затмение, но среди всех ни разу не проявила интереса к искусству. Мама рассказывала, что роды прошли легко. Вероятно, в ту ночь Мена спускалась ради кого-то другого. – Мениск наградил сестру жалостливо-насмешливой улыбкой.

Старая шутка в семье, но надоела она только Дее.

Пандея сделала большой глоток вина, чтобы не встрять. Интерес она проявляла, а помимо него было и сотни попыток, однако не нашла в себе и капли той искры и таланта, что были в матери или Месомене. Но она устала оправдываться, почему Мена её ничем не одарила, словно сама Пандея была в этом виновата.

– В школе мы проходили древнее искусство, – дополнила Аэлла для Дамали. – И там были художники и скульпторы с фамилией Лазарис. Думала, однофамильцы, а оказывается, это род Деи!

– О-о-о, – с восхищением протянула даорийка, разглядывая Ника и Дею, будто они на её глазах превратились в дорогущее произведение искусства.

Мениск ответил ей заговорщической улыбкой, но Дея качнула головой.

– Это раньше, – остудила их восторг Пандея. – Легенда старая. Да, наша мама талантливый художник и является официальной последовательницей Мены. Скорее всего, Месомена тоже будет включена в список одарённых.

Ник согласно кивнул, отпив вина. У него самого выходили неплохие картины, но особой тяги к творчеству он не имел. И его это не печалило, кажется, брат решил, что сам является достаточным шедевром. Хотя тут не его заслуга, а матери. Она же его родила.

– Теперь вдвойне ясно, откуда у тебя такие обширные знания в искусстве, – заявила Аэлла, взглянув на Дею. – Я читала твои статьи. Они не всегда понятные, но очень интересные.

Пандея вымученно улыбнулась. Хоть в одной теме, но знаниями она могла похвастаться, слышала сотни имён художников, скульпторов и творцов с детства. Большая часть ежедневных разговоров состояла из новостей в художественном и криминальном мире. Пандея качнула головой, до сих пор не понимая, как родителям удалось сойтись. Мать художница и последовательница Мены, а отец глава подпольного бизнеса, торгующий теми самыми произведениями искусства. Часто крадеными. Именно благодаря ему матери удалось собрать немыслимо редкую коллекцию картин, которую теперь она хотела показать в Санкт-Данаме, лишь бы переплюнуть даориев.

Мениск засмеялся какой-то фразе Аэллы, и Пандея заморгала, осознав, что пропустила часть разговора. Она сосредоточилась, но её отвлекла вибрация телефона. Она достала его из кармана джинсов и замерла, не веря написанному.

«Он снова начал приходить. Скорее всего, вернётся в пятницу. Я отпишусь. Кэл».

Ого.

Год она гонялась за одним мужчиной, не зная, как подступиться. В здание, где он работает, её даже на порог не пустят, по клубам его уже не найти, а просто так нигде не перехватить – он всегда пользуется личным транс п ортом.

И вот спустя год Иво вновь объявился.