– Арнольд сказал, что она не годится. – В голосе горничной теперь отчетливо слышались нотки снисходительного превосходства. Это было странно, принимая во внимание тот факт, что сама она выглядела не так чтобы очень хорошо. Из красивого и стильного на ней была только униформа. Простоватое лицо, мясистый нос с красноватыми прожилками и натруженные руки даже не намекали, а криком кричали о её пролетарском происхождении. Возможно, родом горничная была из Трёшки.

– Не годится для чего? – спросила Ю.

Ответить горничная не успела, в дверь громко постучались.

– Открыто! – сказала Ю и уселась рядом со стопкой одежды.

Дверь тут же распахнулась, в комнату вошёл дворецкий Арнольд. Лицо его походило на каменную маску.

– Доброе утро! – Он чопорно поклонился. – Надеюсь, вам хорошо спалось?

Ей вообще не спалось, но факт этот Ю предпочла не афишировать.

– Всё прекрасно, спасибо! Так что за ерунда с одеждой? – Она кивнула на стопку. – Для чего не годятся мои вещи?

– Для церемонии прощания, – отчеканил дворецкий. – Они слишком неформальны для такого… формального мероприятия.

– С кем прощаемся? – Ю всё ещё ничего не понимала, но была твёрдо намерена отстоять право на выбор одежды.

– С Эленой, супругой хозяина. – Взгляд Арнольда остался холоден при упоминании Элены, но потеплел при упоминании хозяина. Верный пёс. Не такой верный, как Лаки, но всё же. – Отпевание состоится в семейной часовне в полдень. В отличие от Луки Демьяновича, Элена не оставила особых распоряжений на случай собственной смерти.

Не оставила. Уж не потому ли, что не планировала умирать во цвете лет?

– Близких родственников у неё не было, поэтому я взял на себя смелость организовать похороны по собственному усмотрению.

Близких родственников не было, а дальним нет до неё никакого дела. Настолько нет дела, что они доверили организацию похорон дворецкому.

– На похоронах надлежит присутствовать всем членам семьи, – сказал Арнольд механическим голосом.

– Кто так решил? – спросила Ю.

– Это очевидно. – Арнольд не расслышал сарказма в её голосе. – К нашей семье приковано пристальное внимание.

К нашей семье. Значит, дворецкий уверен, что он является частью этой семьи. И уж точно куда более весомой частью, чем Ю.

– И все Славинские должны сплотиться…

– Перед лицом врага, – пробормотала Ю едва слышно и тут же напоролась на осуждающий взгляд.

– У Славинских нет естественных врагов, – сказал Арнольд одновременно с укором и гордостью. – Но наша семья очень влиятельная. Это налагает определенные обязательства.

– Я не одна из Славинских.

– Если Лука Демьянович внёс ваше имя в завещание, значит вы одна из них.

– И должна соответствовать?

Арнольд кивнул, а потом сказал:

– Я распорядился, чтобы вам подготовили одежду, в которой вы будете выглядеть на фотографиях сдержанно и достойно.

– На фотографиях?

– Будут папарацци. – Арнольд брезгливо поморщился. – Светские хроникеры и прочая шушера.

– И ничто не должно испортить картинку?

– Рад, что мы с вами достигли взаимопонимания.

– Мы не достигли!

– Завтрак будет подан в восемь утра. Желаете позавтракать в своей комнате? – Вопрос был сформулирован так, что ответ на него мог быть лишь один.

– Да, я желаю завтракать в своей комнате, – сказала Ю с вызовом.

– Я распоряжусь. – Арнольд сделал шаг к двери. – Завтрак подадут через четверть часа. Вы как раз успеете привести себя в порядок. – Он с явным неодобрением посмотрел на её пижаму.

Ю ничего не ответила, проводила дворецкого и горничную задумчивым взглядом, а когда осталась в комнате одна, занялась изучением принесенных вещей. Новые голубые джинсы, новая белоснежная рубашка, кроссовки, два комплекта белья, не особо нарядного, но весьма добротного. На церемонию ей предлагалось надеть чёрное платье-футляр и чёрные лодочки. Все вещи были её размера и сели по фигуре так, словно ночью с Ю сняли мерки. У кого-то в Логовое отличный глазомер.

Завтрак подали на серебряном подносе. Яйца «бенедикт», тосты с красной рыбой, чёрный кофе и свежайший круассан. Весьма недурственно!

Наверное, Арнольду, как и остальным обитателям Логова, хотелось, чтобы Ю оставалась в своей комнате и не путалась под ногами ни у прислуги, ни у хозяев, но у Ю были собственные планы. Она намеревалась осмотреть дом теперь уже при свете дня, ни от кого не таясь.