Парень смотрел на свою раздавленную левую руку и размахивал ею, словно пытаясь избавиться от боли. Но его правая рука тоже двигалась. Она подкрадывалась к поясу. К карману. Сквозь тень от упавшего фонарика. Из-за этого Ричер заметил её с опозданием. Он медлил, убирая ногу. Рука парня снова появилась. Он держал что-то. Кусок металла, круглый, с торчащими во все стороны злобными шипами. Он согнул запястье. Собирался взмахнуть рукой и метнуть эту штуку. Целиться было во что. В бедро Ричера. В пах. В живот. Даже в лицо или шею. В этих местах полно крупных артерий. Масса жизненно важных органов. Рана от такого оружия могла быть серьёзной. Возможно, смертельной. Поэтому Ричер наступил сильнее. Сильнее, чем намеревался. Он наступил прямо на руку парня. Припечатал её обратно. Прямо ему в живот, вместе с острым как бритва диском. Ричер не мог видеть, какой ущерб это причинило. Тень была слишком густой. Но он сразу почувствовал характерный горький, металлический привкус в горле.

 

Парень поднял глаза и застонал от боли. Он прошептал:

— Думаю, ты теперь знаешь, что делать со своим детективом.

 

* * *

 

 

Было почти полночь, когда Ричер вернулся в свой новый отель. Смит и Уолш ждали его в баре. Ричеру не хотелось находиться среди незнакомцев, поэтому он предложил встретиться у него в номере. Он взял с собой чашку кофе. Смит принесла виски. Ричер понял, что это был не первый. Уолш ограничился водой.

 

Когда они все устроились в гостиной части номера Ричера, он рассказал им, что произошло в разрушенной церкви. Он не мог скрыть своего разочарования. Он надеялся превратить подозрения в факты, но ушёл только с очередной теорией. И эта теория выставляла Стаморана в ещё худшем свете, а не в лучшем. Убийство Найлсена всё ещё можно было рассматривать как паническую реакцию на неминуемую угрозу, но, учитывая сроки, убийство Притчарда всё больше походило на холодный, расчётливый манёвр.

 

— Я просто рада, что ты в порядке, — сказала Смит. Она вздрогнула. — Петля? Он собирался тебя повесить? Боже мой.

 

Ричер сказал:

— Этого никогда бы не случилось.

 

Уолш сказал:

— Он отравил Притчарда газом.

 

— Я не Притчард, — сказал Ричер.

 

Смит сказала:

— По крайней мере, парень с сегодняшней ночи никого больше не убьёт.

 

— Он всего лишь пешка. Мне нужен генерал. И у меня заканчивается терпение. Пора встряхнуть ситуацию.

 

— Что ты задумал?

 

— Я поговорю со Стамораном. Покажу ему записи звонков. Посмотрю ему в глаза и увижу его реакцию.

 

— Ты серьёзно? — Смит уставилась на Ричера. — О чёрт. Ты серьёзно.

 

— Ты не можешь этого сделать, — сказал Уолш. — Он министр обороны.

 

— И это ставит его выше закона?

 

— Нет. Это ставит за ним кучу телохранителей. Ты не можешь просто подойти к нему и начать выдвигать обвинения. И как ты его найдёшь? Его расписание не печатают в «Пост».

 

— Я подожду у его дома. Тогда неважно, куда он направляется. И у меня есть идея, которая нейтрализует его охрану.

 

— Ты не можешь...

 

— Безвредным способом. И не волнуйтесь. Я буду действовать один. Если последует удар, он не коснётся никого из вас.

 

* * *

 

 

Разговор продолжался ещё минут десять, затем Уолш допил воду и поднялся, чтобы уйти. На выходе он задержался у двери и достал из своей сумки конверт. Он положил его на столик у мини-бара и сказал:

— Вот та информация, о которой ты просил. О Сьюзан Каслуге. Дай знать, если понадобится что-то ещё.

 

Смит встала и пошла в ванную. Её не было достаточно долго, чтобы Ричер начал беспокоиться, не перебрала ли она. Когда она наконец вышла, то вернулась на диван, но избегала смотреть на Ричера. Она покачалась взад-вперёд мгновение, затем сжалась, пока её лицо почти не коснулось коленей. Она обхватила голову руками, и Ричер увидел, как её торс начал сотрясаться. Он услышал, как она рыдает, глубоко, сильно и надрывно.

 

Ричер не знал, что сказать. Лучшее, что он смог придумать, было:

— Эмбер? Ты в порядке?

 

Смит не отвечала минуту, затем выпрямилась, вытерла щёки и сказала:

— На днях в баре ты спросил, замужем ли я. Я сказала «нет». Что правда. Если придерживаться версии «пока смерть не разлучит нас».

 

— Твой муж умер?

 

— Его звали Филип. Его убили. Агент КГБ. Данил Литвинов. Который сейчас снова в Москве. Где я до него не доберусь.

 

— Поэтому ты скормила Баглину всех тех агентов?

 

Она кивнула, отчего по щеке покатилась ещё одна крупная слеза.