И, как видите, это работает. Мабилия постоянно произносит русские, итальянские и английские слова. Для двухлетнего ребенка у нее уже огромный словарный запас. Наш сын, Нео Владимир Петров, родился ровно через девять месяцев после того, как с Изабеллы были сняли все обвинения. Я пытаюсь затащить ее обратно в кабинет Светы, потому что уверен, что там царит какая-то волшебная атмосфера, вызывающая беременность, или что-то в этом роде. Ведь именно в том кабинете мне удалось обрюхатить свою жену. Что бы кто ни говорил, это не совпадение.

Изабелла, в отличие от меня, не суеверна. Она думает, что нам просто повезло, и не забывает напоминать мне, что воспитывать двухлетнего и годовалого ребенка – это изнурительно – удивительно, но изнурительно – и если у нее родится еще один ребенок, она выйдет на работу, а меня заставит сидеть дома.

По правде говоря, я уверен, что она могла бы управлять Братвой не хуже меня, но наша организация работает не так. Какой бы талантливой ни была моя жена, организацией никогда не будет руководить женщина. Так не принято. А некоторые традиции невозможно изменить. Какими бы устаревшими они ни казались. Но я и не пытаюсь их изменить, потому что, когда смотрю на свою дочь, я хочу, чтобы она была как можно дальше от дел Братвы. Мне очень хочется запереть ее в какой-нибудь башне, чтобы никто не смог причинить ей боль, но Изабелла сразу отвергла эту идею, как только я ее озвучил.

Как только Мабилия начала ходить и падать, я попытался установить по всему дому Sof’Fall10, чтобы она не поранилась. И снова моя жена была против. Думаю, в нашей паре именно она является голосом разума.

Я до сих пор считаю, что мне повезло, и каждый день благодарю своего брата. Я абсолютно уверен, что он послал мне эту женщину, потому что знал, что она нужна мне. Она изменила мою жизнь к лучшему во многих отношениях.

— Ты что-нибудь слышала от Зои? — спрашиваю я Изабеллу.

Девушка жила с нами последние два года, как приемная дочь. Две недели назад она уехала в Мельбурн, чтобы найти работу. Саванна помогла ей устроиться в одну из компаний, и Зои ухватилась за возможность уехать из Нью-Йорка.

За последние несколько лет у меня сложились хорошие отношения с этой малышкой. Она стала членом нашей семьи. Она по-прежнему боится мужчин и мало с ними общается. Зато со мной она разговаривает. Часто. Я построил с ней доверительные отношения, чтобы она знала: не все мужчины – монстры. Мне убивает, что она находится на другом конце света, а меня нет рядом, чтобы защитить ее. Я больше никогда не хочу видеть ту сломленную девушку, которую нашел в том доме. И хотя я знаю, что в мире много порядочных людей, я также знаю, что хищников не меньше.

— Я разговаривала с ней сегодня утром, сразу после тебя, — ухмыляется Изабелла.

— Это было десять часов назад, Изабелла. Что, если что-то случилось? Может, нам стоит на время уехать в Мельбурн, пока она не освоится, — предлагаю я, и уже не в первый раз.

— Михаил, она уже освоилась. Позволь ей быть самостоятельной. Она ведь этого хотела. С ней все будет в порядке. А если что-то пойдет не так, она знает, что мы всегда рядом и готовы принять ее обратно. Это место всегда будет ее домом.

— Мне это не нравится.

— Я знаю, что не нравится, и я люблю тебя еще больше за то, как сильно ты заботишься о ней. Но, ради всего святого, позволь девочке начать новую жизнь. — Изабелла смотрит на меня так, будто знает, что права, и теперь ждет, когда я сам все пойму.

— Я знаю, что ты права, но мне все равно не нравится вся эта ситуация, — признаю я вслух.

— Я всегда права, Михаил, как и тогда, когда я сказала тебе, что в кабинете Светы нет никаких волшебных чар, связанных с беременностью. — Она качает головой.

— Это еще предстоит проверить, — возражаю я. — Думаю, нам стоит вернуться туда, чтобы я мог т-р-а-х-н-у-т-ь тебя еще раз и посмотреть, что из этого выйдет. — Я произношу это слово по буквам, потому что как только Мабилия научилась говорить, она стала ругаться хуже, чем любой член Братвы, которого я когда-либо знал.

— Не нужно, — говорит Изабелла, доставая что-то из кармана. Она кладет палочку на стол. — Я очень надеюсь, что ты готов сидеть дома и заниматься детьми, Михаил, потому что ты снова это сделал.

Я смотрю на палочку, а затем снова на жену.

— Я, блять, очень надеюсь, что это будут близнецы, — говорю я с ухмылкой.

— Ну уж нет. — Изабелла бросает на меня сердитый взгляд.

Я вскакиваю на ноги, хватаю свою жену и притягиваю ее к себе.

— Я чертовски люблю тебя, — говорю я ей, прижимаясь к ее губам.

— Я тоже тебя люблю, — говорит она.

— Я чертовски люблю тебя, папа, — повторяет нежный голосок, в то время как крошечные ручки дергают меня за штаны.

Мы с Изабеллой заливаемся хохотом.

— Нам действительно нужно покончить с ругательствами, — напоминаю я жене, наклоняясь, чтобы поднять Мабилию.

— Нужно, — соглашается она.