В ответ я впилась в его губы горячим, лихорадочным поцелуем как раз в тот момент, когда дождь по-настоящему обрушился на нас. Я чувствовала вкус его губ, впитывала его дыхание, его запах, а его тепло заполняло меня до предела и переливалось через край.

— Я скучала по тебе, — прошептала я, осыпая поцелуями его лицо, линию челюсти, мягкие губы.

— Стелла, что случилось?

Я отстранилась и ответила понимающей улыбкой.

— Мы. Мы случились, Рид. И я так, черт возьми, счастлива, что тогда попросила тебя поцеловать меня.

Он вцепился в мои волосы властной, почти болезненной хваткой, а его прекрасные зеленые глаза метались по моему лицу.

— Обещаю, тебе больше никогда не придется об этом просить, миссис Краун.

Он прижался ко мне требовательными, голодными губами, его язык мягко скользнул внутрь, и в следующую секунду наши огни соприкоснулись — мы вспыхнули жарко, ярко, почти синим пламенем, так высоко, что это, казалось, могли заметить даже звезды.

Когда он отстранился, я увидела наше прошлое так же ясно, как когда-то видела наше будущее в тот момент, когда мы снова врезались друг в друга в настоящем.

Музыка привела меня обратно к нему, скрепила нас, и я буду следовать за ней всегда. Он был моей песней, моей душой, всем моим миром, а его любовь толкала меня вперед — к той женщине, которой я хотела стать. И эта женщина сгорит дотла вместе с мужчиной, который был создан для того, чтобы согревать ее своим теплом.

Он бережно стер слезы с моих щек, пока я всматривалась в его лицо.

— Как ты узнал, что я уже почти дома?

— Так же, как всегда знаю, когда ты рядом, — сказал он и властно завладел моим ртом, целуя так глубоко, что у меня перехватило дыхание. Он отстранился только после долгого, затянувшегося поцелуя. — Я почувствовал. — Он пристально посмотрел на меня. — Ты точно в порядке?

— Лучше не бывает. Никогда не чувствовала себя так хорошо, — выдохнула я, впиваясь пальцами в его скулы, жаждая большего. Даже тогда, когда между нами оставались какие-то жалкие пару сантиметров, когда мы стояли, вплотную прижавшись друг к другу, мне всё равно его было мало.

— Добро пожаловать домой, — тепло прошептал он, будто вовсе не замечая дождя. А потом наклонил голову и набросился на меня, целуя, как голодный мужчина, которому надоело ждать, забирая меня обратно своим сердцем, пока замок на моем собственном сердце не защелкнулся еще крепче, надежно запирая внутри нас двоих.

Когда он наконец отстранился, у меня осталась только одна просьба.

— Забери меня внутрь и трахни до беспамятства, мистер Рок-звезда.

— С огромным удовольствием, Граната.

Эпилог

Эпилог

Pink

Who Knew

Два года назад

Я согласилась на ту работу.

В тот день я оставила Нейта в той кондитерской, выдохнув сквозь слезы «Прости», перед тем как незаметно сунуть кольцо — которое не снимала с тех пор, как мы расстались, — в карман его пиджака. Через несколько месяцев после моего ухода из Speak по почте пришел возвращенный мной пресс-пропуск, билеты на Austin City Limits и записка от Нейта, в которой он написал, что я это заслужила. Это был его неожиданный подарок, как и его нежданное появление на том концерте. Безмолвная любовь в его глазах, светившаяся через всё пространство сцены, говорила мне, что мы в порядке, что мы всегда будем в порядке, и что наша история значила для него столько же, сколько для меня. Потому что, несмотря на то, как всё закончилось, между нами навсегда останется любовь. Всегда.

В том году журнал Austin Speak официально пригласили на Austin City Limits, наряду с остальными уважаемыми изданиями. Я не могла отделаться от чувства, что была к этому причастна. А когда увидела, что хедлайнерами станут Eagles, то поняла — это судьба дает мне знак, что круг замкнулся.

Мы с Нейтом уже не могли вернуться к тому, что было. И хотя, садясь в самолет до Сиэтла, я оплакивала будущее, которое нам никогда не суждено разделить, большая часть меня понимала — мне нужно сосредоточиться на своей собственной дороге. Мои планы пылились в бездействии уже слишком долго.

Мы с Ридом поговорили лишь однажды, прежде чем я приняла решение о работе. Он был в Лондоне, записывал новый альбом. Этот разговор длился два дня. И хотя признание вертелось у меня на языке, я решила не рассказывать ему о расставании с Нейтом, пока не выделю немного времени для себя, без тяжкого груза эмоций, готовых выплеснуться наружу. Я держала дистанцию, зная, что любой неверный шаг в разговоре может разрушить нашу едва возродившуюся дружбу и привести к ожиданиям, к которым я, возможно, не была готова.