— Папочка, у меня всё под контролем. Я больше не позволю эмоциям управлять мной. Мы с Ридом просто друзья, — заверила я его, хотя моя душа рвалась к мужчине, всего в нескольких шагах от нас. Отец покачивал меня в такт музыке, а я выворачивала шею, чтобы видеть, где сидит Рид.

Он любит меня.

Я не смогу дать ее тебе, пока ты не с тем, блядь, принцем.

— Бу, — окликнул меня отец. — Это же видно невооруженным взглядом. Твоя мама тоже это заметила. Любой здесь это видит.

— Я не видела его много лет.

— Мишутка, послушай, — он понизил голос до шепота. — Ничего хорошего в том, что этот парень здесь, нет. (Он же ее так называл?)

— Папа, я люблю Нейта.

Тысячи иголок впились мне в грудь, пока зеленые глаза удерживали меня в плену.

Ты любишь и меня тоже.

— И для меня это действительно важно, — прошептала я. — Если ты подойдешь и извинишься перед ним. Он важен для обеих твоих дочерей. У него и так была тяжелая жизнь, и последнее, что ему нужно, — это чувствовать себя виноватым за то, что случилось.

— Ты читаешь мне нотации?

— Похоже на то, — сказала я, сглотнув. Отец сузил глаза.

— Прости, папа, но ты должен признать, что неправ. На этот раз вина на тебе.

— Черт бы побрал твою память. Ты что, запоминаешь всё, что я говорю?

— Да, — отчеканила я гордо.

— Ладно, — он вздохнул, — но только после того, как я станцую со своей мишуткой. — Я чмокнула его в щеку.

Выискивая в зале те самые глаза, я вдруг поняла — Рида на его месте уже нет. Охваченная тревогой, я продолжила скользить глазами по толпе, и наконец, нашла его у бокового выхода. Он стоял, оперевшись руками о металлическую перекладину двери, и смотрел прямо на меня, танцующую с отцом. На его лице было написано всё: сожаление, мольба о прощении, принятое решение… и горькое смирение.

Пока Брэд Пейсли пел о том, что готов отдать жизнь за любимую женщину, Рид опустил взгляд, толкнул дверь и вышел.

Он ушел от меня во второй раз.

Я вцепилась в плечи отца. Сердце сжалось, и я обмякла в отцовских объятиях, уткнувшись лбом в его плечо.

— Мишутка?

— Танцуй, папа, просто танцуй, — прошептала я, тихо плача в его пиджак.

Спустя несколько часов, уже в нашей квартире, я сидела в кресле-качалке, которое мы выбирали вместе, и смотрела на Нейта, спящего на диване. Его темные, с медно-клубничным оттенком волосы были взъерошены после напряженного дня, когда он то и дело запускал в них руку. Он так и уснул, не переодевшись, в рабочих брюках и майке. Этот невероятный мужчина, которого я любила, крепко спал, и его дыхание было ровным и спокойным.

Позади него стояли три наши фотографии. На первой мы были на футбольном матче Техасского университета: я сижу у него на коленях, обняв за шею. И мы оба улыбаемся как сумасшедшие. На второй — на лодке Гейба: я поймала огромного большеротого басса и гордо держу его перед камерой, а Нейт стоял сзади, крепко обняв меня. Последняя была сделана в канун Нового года всего несколько недель назад. Нейт целовал меня в комнате, полной людей. Снимок был случайный, и он был моим любимым.

Я шмыгнула носом, прогоняя подступающие слезы, и почувствовала, как меня начинает разъедать чувство вины. Я знала без малейших сомнений, что изменила ему. Тот новогодний поцелуй, с которым Рид меня оставил, был ничто по сравнению с тем предательством, которое я носила в своем сердце.

Я любила Нейта Батлера. Достаточно сильно, чтобы выйти за него замуж и сохранить ту жизнь, которую мы с ним построили, — нашу историю.

И я любила Рида Крауна со страстью, которую немногим доводится испытать в жизни.

В моем сердце не было никакого соревнования. Я так долго жила без одного, что отвергла его ради другого. Я никогда не чувствовала себя обманутой или что мне чего-то не хватает, потому что выбор никогда не был моим.

До этого вечера.

И Рид только что перевернул всё с ног на голову.

Я прямо здесь, Стелла.

Я зажала рот ладонями, сдерживая рыдания. Всё было неправильно, чертовски неправильно. Я так долго держала этих мужчин в разных мирах, что теперь не знала, как принять факт: женщина на танцполе, готовая сбежать с Ридом, и женщина, сидящая в кресле и смотрящая на Нейта, — один и тот же человек.

Я просидела в своей машине целый час, пытаясь собраться с духом, чтобы вести машину, потому что не была уверена, куда в итоге приеду.

Мена разрывало на части.

Влюбленная в двух достойных королей, а сама — королева проклятых.

— Привет, — раздался голос Нейта, и на его лице расплылась ленивая, сексуальная улыбка. — Детка, что ты делаешь в этом кресле, так далеко?

Я знала, если заговорю, он услышит всё в моем голосе. Я дала себе секунду, чтобы перевести дух.

— Стелла?

— Привет, — выдавила я сквозь ком в горле. Я была в полной жопе.

— Эй, что случилось?

— Я хотела писать для крупных изданий, Нейт.

Он сел и уставился в пол между нами.

— Знаю.

— Хотела путешествовать после выпуска.

— Мы будем.