– Ты зачем дверь открыл, идиот?!

Послышался щелчок, под потолком коридора вспыхнула тусклая лампочка, и на земле перед Тимом вытянулась бледно-желтая дорожка света, на которой отразилась его тень. Тяжелая рука разгневанного смотрителя вцепилась ему в шею и потащила назад. Тим инстинктивно дернулся. Футболка на нем затрещала по швам, и он неожиданно высвободился. Вероятно, клок ткани, оторвавшийся от футболки, остался в руках у Геннадия, а может, тот сам отпустил Тима, не желая с ним возиться, но как бы там ни было, Тим не знал, что теперь делать с обретенной свободой. Дверь сторожки с треском захлопнулась за ним, и он вновь очутился в кромешной темноте, но на этот раз без путей к отступлению. По всему телу резво забегали мурашки: казалось, что чей-то зловещий взгляд сверлит его затылок. Тим резко повернулся, с опаской обшаривая руками пространство перед собой, и, не встретив никакого препятствия, немного успокоился. Сбросив со спины рюкзак, он на ощупь отыскал в его недрах фонарь и принялся лихорадочно кромсать тьму узким лучом света. Когда на глаза ему попалось белое безжизненное лицо, фонарь едва не выпал из его дрогнувшей руки, но потом Тим нервно рассмеялся: лицо принадлежало статуе горниста, бесстрастно взиравшего на мир с высоты бетонной тумбы.

– Слышь, пионер, ты меня до смерти напугал! – воскликнул он, стремясь разрушить гнетущую тишину собственным голосом. В детстве этот прием не раз помогал ему справиться со страхом. – Не подумай, что я трус, просто ночью ты похож на обескровленную жертву вампира. Тут любой испугается, знаешь ли…

Горнист, само собой, ничего не ответил, но у Тима возникла иллюзия, что тот его услышал. Это помогло ему сохранить здравомыслие и не броситься со всех ног куда глаза глядят, навстречу собственной гибели (известно ведь, что от паники погибает гораздо больше людей, чем от опасности, которая ее вызвала).

Как назло, в голове разом зазвучали голоса отца, Митрича и Геннадия, вещавшие страшные истории о Луковой ведьме, обитавшей в «Лучиках». Воображение тотчас нарисовало Тиму силуэт старухи, подкрадывающейся к нему во мраке, ее горящие злобой глаза и костлявые пальцы с острыми ногтями, сжимающие луковицу, которой она приготовилась заткнуть ему рот.

«Легко считать все это выдумкой, пока не оказался здесь сам!» – грустно усмехнувшись, подумал Тим и вдруг услышал за спиной треск сломанной ветки. Колени у него предательски подогнулись, фонарь заплясал в дрожащей руке, тонкий луч света заметался в пространстве и выхватил из мрака сгорбленную фигуру, неподвижно стоявшую за растрепанными кустами на краю площади. Паника, с которой Тим до сих пор успешно справлялся, захлестнула его, он сорвался с места и ринулся прочь, спотыкаясь о корни деревьев и валявшиеся повсюду обломки. Промчавшись сквозь приоткрытые ворота, он побежал дальше по бетонной дороге, пронзая лучом фонаря ивовый тоннель, казавшийся бесконечным. Позади раздался пронзительный надрывный звук, похожий на сигнал испорченного горна, словно гипсовый горнист вдруг ожил и послал вдогонку Тиму свой пионерский привет. Или это было предупреждение о приближающейся опасности? Что, если фигура за кустами принадлежит Луковой ведьме и она, невидимая в ночи, преследует его, бесшумно скользя над дорогой и над ивами?

Звук повторился. Точно, горн! Но ведь этого не может быть! Тим остановился и обернулся, направляя луч фонаря назад, в сторону лагеря. Оказалось, что звук издают ворота, раскачивающиеся на ветру. Сгорбленной фигуры нигде не было видно, но это не означало, что она исчезла. Неизвестно, как долго еще Тим бы всматривался в заросли, но его внимание привлекло нечто невесомое, похожее на мотылька, спланировавшее ему на руку, которой он сжимал фонарь. Однако, прежде чем взглянуть туда, Тим интуитивно догадался, что он там увидит, и не ошибся: на сгибе его локтя лежал обрывок луковой шелухи. Сердце Тима застучало тяжело и гулко, как кузнечный молот. Брезгливо стряхнув с себя шелуху, он бросился бежать и уже не останавливался до тех пор, пока тоннель не закончился. Топот ног по бетону сменился тихим хрустом речного песка. Осознав, что Луковый остров и ведущая к нему насыпь остались далеко позади, Тим без сил рухнул на песок и долго с жадностью хватал ртом воздух. Отдышавшись, он понял, что ему не хочется вставать, да и продолжать дальнейший путь небезопасно: одно дело – двигаться ночью по ровной и прямой дороге, и совсем другое – взбираться на крутой высокий берег по хлипким ступенькам, которые еще не так-то просто будет отыскать в кромешной темноте.