А откуда мужик? Свиристелка в квартире одна живет, это Лидия Павловна точно знала. Разбежалась с мужем, он съехал и носу сюда не казал. А жаль, Лидия Павловна поглядела бы на того мужа. Говорят, настоящий живой писатель! Никогда еще настоящих живых писателей не видела. А у них, наверное, столько интересных секретов…

Лидия Павловна обитала в этом доме первый месяц – купила себе тут однушку, продав свою двушку, чтобы на разницу жить – не тужить. У нее пенсия маленькая, а ей то и дело лампочки покупать.

Мужик у двери Элки-свиристелки возился очень подозрительно. Ключи гремели, замок скрежетал, пару раз он с силой бухнулся боком в непокорную дверь, но та никак не открывалась.

Лидия Павловна прикинула варианты: приоткрыть дверь на длину цепочки и грозно вопросить в щелку: «Кто таков? Чего нужно?» – или сразу позвонить в полицию?

Спросить-то можно, даже хочется это сделать, но ведь мужик, скорее всего, просто сбежит. И Лидия Павловна так и не узнает, кто он таков и чего ему нужно!

Не знать чего-либо она ужасно не любила.

Вот говорят, что знание – сила. А незнание, значит, бессилие!

А Лидия Павловна, конечно, пенсионерка, но кто скажет, что она бессильная, тот совсем уже того. Она еще вполне бодра и завсегда во всеоружии: и линзы у нее, и мобильный телефон в кармане байкового домашнего халата!

– Алло, полиция! – отойдя от двери, чтобы не спугнуть подозрительного мужика на площадке, сказала она в трубку.

Наталья Максимовна явилась к бывшему зятю некстати.

Просто удивительно: почему она всегда являлась некстати, если жила по заведенному расписанию?

А потому, что ее расписание никто учитывать не желал. Даже родная дочь, что уж говорить о зяте, тем более бывшем.

Наталья Максимовна не хотела, чтобы зять был бывшим. Собственно, потому и явилась. Лелеяла, старая дура, надежду, что Васенька растрогается, оценит ее заботу, прислушается к советам и последует им. Разводиться ему вздумалось! Совсем уже того?

Наталья Максимовна с вечера борща наварила, как Васенька любит: на мозговой косточке, с чесночком… Трехлитровую кастрюлю через всю деревню перла. Аккурат к пятнадцати часам, когда у него обычно обед!

Все, значит, для того, чтобы Васенька растрогался, оценил, прислушался и последовал. Чтоб помирился, идиот такой, с Элечкой. Вот где он, петух общипанный, другую такую жену найдет: и красивую, и умную, и предприимчивую, и о нем, бестолковом, заботящуюся? В литинституте своем? Там охмурит его какая-нибудь хитрая студенточка из понаехавших провинциалок, в квартире пропишется, соки выжмет и в могилку сведет. А то еще хуже: охмурит его какая-нибудь тетка-преподавательница, оголодавшая без мужика филологиня, от жизни напрочь оторванная, так они вместе на свои скудные зарплатки ножки протянут и в могилку полягут. Хорони их потом!

Кто бы ни охмурил экс-зятя Васеньку, Наталья Максимовна твердо знала: плохо это кончится. Могилкой.

Наверное, правду говорят: мыслить нужно позитивно. Негативная умственная энергия воплощается в реальные неприятности.

Она что-то такое почуствовала еще у калитки. Та оказалась не заперта, чему, впрочем, не стоило особенно удивляться, зная Васенькину рассеянность.

Но дверь дома тоже не на замке была!

– Васенька! Васенька, ты дома? – обеспокоенно позвала Наталья Максимовна с крыльца.

Руки у нее были заняты кастрюлей с борщом, потянуть на себя приоткрытую дверь нечем. Пришлось просунуть ступню в щелку у косяка и, как клюшкой, поддеть. Чуть голеностоп не вывихнула!

Сердясь на Васеньку, рассеянного идиота, из-за которого она должна проделывать опасные упражнения с дверью и кастрюлей, Наталья Максимовна протиснулась в сени. Там снова сладким голосом с ноткой яда позвала бывшего зятя – и снова не получила ответа. Из вредности протопала в кухню, как была, в уличной обуви (все равно у Васеньки полы немытые), хотела покликать зятя – и лишилась дара речи.

И заодно борща!

Тот выплеснулся из кастрюли, грохнувшейся на пол, едва Наталья Максимовна оказалась в кухне.

Там пол, и стол, и белая раковина мойки были заляпаны кровью!

А у диванчика, тоже испещренного пятнами, неопрятной кучей лежали прекрасно знакомые Наталье Максимовне вещи: розовые штаны и толстовка – любимый спортивный костюм Элечки, испачканный грязью и алыми пятнами!

– А наша Петрова молодец! – сказал Михалыч и даже пальцем на Дашу указал. На тот случай, если кто-то не знает, что это она их Петрова.

Не лишняя предосторожность, кстати. В редакции «Хорошего дня» Даша работала без году неделя и с некоторыми представителями коллектива еще не встречалась. С бухгалтером, например. Из всех коллег она пока контактировала только с двумя другими дежурными редакторами и Михалычем – главным в их СМИ.