И хуже всего было другое. Первоначальная задумка с обращением за помощью к императору аграфов или искину Полигона, да к кому угодно, скорее всего, ни к чему не приведёт. Сейчас нужно найти действенное оружие против этого монстра. Почему-то Бор сильно сомневался, что даже тот артефакт, виденный у Артондаля, сможет помочь уничтожить это создание. Хотя, безусловно, попытаться стоит. Всё-таки он не зря закинул удочку аграфу. Император в самое ближайшее время наверняка убедится, что в Гегемонии что-то явно не так. Наверняка ему хватит несколько раз потерять своих разведчиков, чтобы понять всю серьёзность ситуации. На худой конец, если он окажется слишком непробиваемым, можно попросту внаглую наведаться в его кабинет и «позаимствовать» древний экспонат. Победителей, как говорится, не судят. А сейчас на кону стоит слишком многое.

Но самое главное среди всего этого – жизнь девушки, которая стала для него чем-то особенным. Мысли землянина помимо его воли плавно перетекли совсем в другое русло, и губы Винда расплылись в лёгкой полуулыбке. Так всегда происходило, когда он думал об Агате.

Бор уже давно изучил небольшую по объёму базу знаний, составленную Дэном, и был в курсе всего хитросплетения аграфских брачных церемоний. Хотя, по большому счёту, им было куда далеко до тех, что испокон веков практиковали на Руси. Один только выкуп невесты чего стоил для жениха и его товарищей! Уж как только подруги не издевались над бедолагами, заставляя преодолевать всевозможные препоны на пути к своей суженой.

Здесь же всё в принципе обстояло достаточно строго, лаконично и церемонно. Правда, исходя из полученных сведений, существовал ряд проблем, которые на данном этапе Бор решить не мог. Агата являлась аристократкой, пусть лишенной титула, но все же. А у них по традиции, дочь передавал из рук в руки будущему мужу отец девушки. Ну а если он по каким-то причинам не мог этого сделать, например, вследствие гибели, то это должен был сделать старший родственник по мужской линии, обладающий как минимум таким же титулом и статусом. А о подобной родне баронессы Винду ничего известно не было. Можно было, конечно, каким-либо образом попытаться найти эту информацию, или спросить напрямую у неё, но сейчас было не до того.

Хотя кое-какие моменты землянин стал готовить практически сразу, как только ему стало о них известно. Каждая аграфка, вступая в брак, надевала специфические украшения для своих ушей. В первый раз, когда Бор увидел их, он едва не прыснул, вспомнив, как забавно подчас выглядели фанатки фэнтезийных романов, цепляющие себе на уши остроконечные конструкции. Нет, конечно, те, что ему показал Дэн, выглядели иначе и, несомненно, стоили баснословных денег, являясь настоящими произведениями искусства, но всё-таки выглядело это несколько комично.

Вот Бор и решил преподнести девушке нечто подобное. Он всерьёз вознамерился сделать ей предложение, потому что чувствовал, что нежность, пробуждаемая в нем Агатой, не является плодом простого увлечения. За неё Винд был готов порвать в клочья кого угодно. Землянин намеренно никогда не влезал в её разум, но всё-таки не был окончательным идиотом и сумел считать в её поведении определённые маркеры. Он прекрасно понимал, что то, что между ними происходило, уже давно переросло простой интерес. А сейчас, углубившись в тайны брачных ритуалов аграфов, он понял, что, по сути, девушка уже давно считала его своим мужчиной, и ему, как порядочному человеку, действительно следовало поднять этот наиважнейший вопрос. И тянуть в столь непростой ситуации ему не хотелось.

Именно поэтому ритуальные украшения, надеваемые на ушки аграфок, он заказал разработать и создать Дэну. Квазиживой разум «Ареса», проанализировав и скомпилировав массу образцов, без труда справился с задачей и представил на суд несколько сотен дизайн-проектов. Землянин выделил десяток наиболее подходящих на его взгляд красавице, и, поскольку особого дефицита в материалах на корабле не наблюдалось, попросил немедленно приступить к изготовлению. Чем Дэн и занялся.

*****

Тем временем в каюте Агаты царило напряжённое молчание. Она сидела на краю кровати, обхватив колени руками, и смотрела в переборку рассеянным взглядом, но видела не её, а вспоминала последний разговор с Бором. Его слова о мести и восстановлении справедливости отзывались в её душе странным эхом. С одной стороны, она была благодарна ему за то, что он готов был пойти на такие риски ради неё и памяти её отца. С другой – девушку бесила его самоуверенность и то, с какой лёгкостью он игнорировал её собственное нежелание возвращаться в этот тухлый омут аграфских интриг.

«Мы дикие люди, так что уж извини, дорогая», – прозвучало у неё в голове.

Она сжала кулаки и даже слегка оскалилась, обнажив ряд ровных зубов. Да, он был диким, но в этой его дикости была какая-то первозданная, не знающая полутонов честность. Он не играл в политические игры, не искал выгоды. Землянин просто видел несправедливость и практически не раздумывая шёл её уничтожать. Именно это и привлекало низложенную баронессу, радом с этим мужчиной она чувствовала себя комфортно и безопасно.

Дверь в каюту с лёгким шипением открылась. На пороге стоял Даг. Старик выглядел уставшим, но в его глазах светилась привычная доброта.

– Можно войти? – тихо спросил он, внимательно оценивая настрой юной по сравнению с ним соратницы.

Агата лишь кивнула, не меняя позы.

Борн вошёл и, увидев, что девушка явно находится во власти невеселых дум, присел рядом, тяжело вздохнув.