–Вместе. – поясняю. – Мы никогда не завтракали вместе.

Он слегка хмурится.

– Тебе это не нравится? Что мы едим по отдельности?

Что?

– Я… –скажи что-нибудь, Елена, давай. – Я уже привыкла.

– Но ты не любишь есть одна?

Почему он вообще об этом спрашивает? Какаяему разница?

Не ведись. Он что-то задумал, просто бросает пыль в глаза, чтобы ты опустила свои барьеры. Он всегда так делает.

– Я выросла в большой семье, – вспоминаю шумные завтраки за огромным столом в особняке Эспасито. – Так что нет, я не особо люблю есть в одиночестве. Но как уже сказала, я привыкла.

Он что-то обдумывает, а потом кивает будто сам себе и указывает на свободный стул справа от себя. Черт, прощай мои попытки слиться.

– Садись. – произносит он довольно приказным тоном, но тут же смягчается. – Позавтракай со мной, Елена.

Merda.

Когда он вот так произносит мое имя, я становлюсь гребанной амебой. Нужно быть начеку. Нельзя позволить его чарам влиять на меня. Ни в коем случае.

Я сажусь за стол и кладу свою сумочку на стул рядом, попутно пряча там телефон. В столовой никого, хотя обычно кто-то из прислуги всегда остается на всякий случай.

Черт, я точно по уши в дерьме, раз он решил, что нас никто не должен услышать.

Делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться и взять ситуацию под контроль. Мнеуже известно то, чего не знает он.

Я на пару шагов впереди.

Я справлюсь.

– Ты всегда так поздно встаешь? – спрашивает он, наливая мне кофе в чашку.

Остается лишь гадать, спросил ли он о моих питьевых привычках у прислуги или же простонастолько наблюдателен. Мне вот спрашивать не придется, я и так знаю, что он всегда пьет американо с одной ложкой сахара.

– Спасибо, – делаю глоток и отвечаю на его вопрос. – Да, у меня частая бессонница и порой удается заснуть только под утро.

Сандро хмурится, будто незнание такой мелочи обо мне доставляет ему дискомфорт.

– И давно у тебя бессонница?

Принимаюсь за свой омлет, стараясь не смотреть ему в глаза, но от меня не ускользает тот факт, что свой завтрак он давно съел. Перед ним только полупустая чашка и какие-то бумаги.

– С пятнадцати лет. – отвечаю, даже не пытаясь лгать.

Во-первых, потому что это не секрет.

А во-вторых, с моим мужем всегда лучше говорить больше правды, потому что только в таком случае, ложь с легкостью проскочит мимо.

– Хм. У этого есть причина?

Вилка на мгновение замирает у моего рта, но я все же отправляю ее в рот и поднимаю глаза на своего мужа.

– Да, есть. – говорю прямо и добавляю чуть тише. – Но я не хочу об этом говорить.

– Почему?

– Потому что мы не настолько близки.

– Ты моя жена.

– А ты мой муж. – бросаю взгляд на его обручальное кольцо. – Но что это меняет?

Откинувшись на спинку своего стула, он раздумывает над моими словами какое-то время, а затем выдает:

– Ты не счастлива в этом браке. – утверждение, не вопрос.

Я опускаю глаза в тарелку.

– Мое счастье не имеет значения.

– А что имеет?

– Безопасность.

– Значит, ты чувствуешь себя здесь в безопасности?

Я киваю.

– Да, вполне.

– Хорошо. – кажется, в его голосе появляется нечто похожее на удовлетворение. – И ты больше меня не боишься.

Мое тело снова едва не замирает от его слов, но я буквально приказываю себе оставаться расслабленной и невозмутимой. Он все это время считал, что я его боюсь? Серьезно?

– Я знаю, что ты не причинишь мне вреда. – тихо произношу.

По-крайней мере,физически.

Сандро никогда не вредит женщинам и чаще всего относится к ним с уважением. А в случаях, когдане может относиться с уважением, просто игнорирует.

– Так и есть.

Снова киваю и возвращаюсь к своему завтраку. Разрезаю булочку, чтобы намазать на нее клубничный джем, и жду, когда мой муж начнет задавать те вопросы, которые егона самом делеволнуют.

В кои-то веки Сандро Ломбарди меня не разочаровывает.