И отключился. С некоторыми девицами иначе нельзя. Такой только дай мельчайший проблеск, буквально фотончик надежды, и все, она мысленно выскочит за тебя замуж, нарожает детей, и жить вы будете долго и счастливо… в ее мечтах. Потому что потом мечты разобьются о быт и в отместку вместо райской жизни ты получишь ад, а рядом будет такая, как Фаина Григорьевна. Да, почему-то мне кажется, что рано или поздно Марина Носик станет копией своей матушки. Если уже не становится. Но ничего — перевоспитаем. Великий советский педагог, Антон Семенович Макаренко, вон и не таких перевоспитывал. И вполне благополучно. А тут сопливая девчонка с большими запросами.

Ветер свистел в проводах. Похолодало. Я зябко поежился, встал с качелей и направился прочь с детской площадки, прижимая к себе уникальную книгу. Вот только пошел не к себе домой. И не к родителям. Я отправился в соседний двор — там была эдакая мини-типография, где распечатывали тексты, брошюровали, сшивали, сканировали, ламинировали и тому подобное. И, конечно же, там было ксерокопирование.

Я немного подумал и слегка скорректировал первоначальный план: лучше я эту книгу отсканирую и скину Марине в электронном виде на почту. Как раз ей нормально для работы будет.

Потому что такая уникальная книга мне и самому пригодится. В крайнем случае подарю Марусе.

Я довольно ухмыльнулся и заспешил к типографии, которая носила громкое название «Татарстан-Центр-Типограф», хотя по факту представляла собой тесную комнатушку в полуподвале соседнего дома с двумя ксероксами, громоздким сканером и чем-то очень утомленной теткой за стойкой, которая одновременно ламинировала кому-то грамоту и разговаривала по телефону.

— Мне нужно отсканировать вот это, — сказал я, положив том на стойку. — Все четыреста двенадцать страниц.

Тетка шумно выдохнула, назвала цену и, закончив телефонный разговор, принялась, надо отдать ей должное, укладывать книгу на стекло сканера с осторожностью, которой я от нее не ожидал.

— Старинная? — спросила она, разглядывая потертый переплет.

— Сорок шестой год.

Тетка поморщилась, видимо, оттого, что придется быть аккуратной, и больше вопросов не задавала.

Сканер работал медленно, каждую страницу приходилось переворачивать вручную, а я все время стоял рядом и следил, чтобы она не заламывала корешок.

Когда все было готово и файл записан на флешку, я расплатился, забрал том и вышел на улицу. Оригинал решил оставить себе, а Марине отправить скан. Для работы с текстом, собственно, электронная версия даже удобнее: можно делать закладки, увеличивать мелкий шрифт, копировать цитаты. А вот эта книга мне и самому пригодится. Перед Альбертом Каримовичем будет немного неудобно, но я уже придумал, как ему компенсировать — благо в Москве букинистические раритеты доступнее. Я даже знал, за чем он охотится, но не может себе позволить.

Телефон зазвонил, когда я подходил к своему подъезду.

— Сергей! — выпалила Марина с ходу. — Я совсем уже рядом! Могу через десять минут быть!

— Марин, не получится, — сказал я. — Мне нужно срочно уехать. Но книгу я нашел, все в порядке. Отсканировал полностью, скину тебе на электронку. Все примечания и клинические наблюдения на месте.

— На электронную почту? — разочарованно переспросила она. — А оригинал?

— Оригинал, Марин, очень ветхий и принадлежит не мне. Я за него отвечаю. А для диссертации скан даже лучше: закладки удобнее делать, шрифт можно увеличить. В конце концов распечатаешь себе всю книгу и в папочку подошьешь.

— Да, ты прав, — торопливо сказала она. — Конечно! Спасибо огромное, Сережа!

— Работай спокойно, Марин. Рад был тебя услышать.

Я повесил трубку и с облегчением скинул ей файл на почту.

Зайдя в подъезд, удивился, потому что пахло хлоркой и мокрым бетоном, а ступени блестели! Я машинально переступил через лужу на первой площадке, стараясь не наследить, ведь кто-то, надо признать, постарался на совесть, и я даже знал кто.

В своих предположениях не ошибся. На втором этаже у перил стояла Альфия Ильясовна в махровом халате поверх спортивного костюма и тапочках на босу ногу. Она придирчиво разглядывала перила, проводя по ним пальцем, как полковник на строевом смотре.

— Здравствуйте, Альфия Ильясовна, — сказал я.

— Ты! — произнесла она строго. — Ты же в деревню уехал? Лечить людей.

— Воистину так и есть. Приехал ненадолго, по делам. Как тут дела обстоят? Блюдешь ли службу?

— Блюду! Как есть блюду! — Она выпрямилась и затараторила: — Беса, вселившегося в хитрого песика с третьего этажа, прижала! Сперва с хозяйкой говорила, чтобы сама его угомонила. Послала меня, прости Господи, к нечистому. Тогда магнитофон включила, кассетный, с литургией, на полную громкость. Она прибежала, орала, бесы, видать, не выдержали службу божию слушать, а я ей спокойненько: «Не хочешь — не слушай». Ибо кто душой чист, тому такая музыка только в благодать. Потом внук с мальчишками мячами баскетбольными в стенку колотили, собака бесновалась, они на диктофон записали. Я Росгвардию вызвала! Протокол составили! Бумаги собираю, в суд подам!

— Одобряю, — сказал я. — Но одного раза мало.

— Знаю. — Она вздохнула. — Намордник нацепила, притихла покамест. Но ненадолго, чую.