Светлана Марковна ловким движением натянула перчатки и подняла эту шторку. Там обнаружился только старый пакет из-под макарон и еще один, где оставалось примерно две–три столовых ложки гречки. И все. Больше ничего.

— Вот и вся еда, — констатировала Светлана Марковна. — Теперь, пожалуйста, пройдем дальше… а еще проверим, работает ли газовая плита?

Она покосилась на немытую, покрытую бурым налетом плиту и скривилась. А Стас со вздохом сказал:

— Я сам.

И поднес спичку. Газа не было.

— Потому что баллон надо менять, — пояснил Стас, затушив спичку, — а она, видимо, и не думала об этом.

— Но у нее вроде электрическая плитка была, — тут же вспомнил он. — Я точно помню, что Витек брал у кого-то.

— И где она? — спросила Швец.

Мы осмотрели всю кухню — плитки нигде не было.

— Наверное, пропили, — пожал плечами Стас.

Никаких других продуктов мы не нашли: ни картошки, ни домашней консервации — словно саранча прошлась по всему дому. Причем очень прожорливая и нечистоплотная саранча.

Затем Светлана Марковна скомандовала:

— А теперь пойдемте в комнату. Нужно только понять, где спальня Бориса. То есть место, куда Раиса должна привести ребенка.

Дом состоял из двух комнат, и одна из них, по всей видимости, предполагалась как детская. Мы прошли туда. Там стоял полупродавленный диван с темными кругами на сиденье — судя по запаху, кто-то его обоссал, причем я склонялся к мысли, что это был не Борька. Ни стола, ни нормальных игрушек — разве что пара старых машинок, пластмассовых кубиков и большой, донельзя чумазый плюшевый медведь с оторванной лапой. Вот и все. На окне болталась какая-то тряпка, заменявшая штору и хоть сколько-то прикрывавшая щели, чтобы не так дуло.

— Одежду глянем? — предложила Светлана Марковна, поморщившись.

Стас первым метнулся и открыл шкаф. Сзади фыркнула Фролова: внутри из одежды были только две кофточки, грязные колготки и рваная жилетка. Даже трусов и маек мы не нашли.

— То есть этого, как мы видим, недостаточно для того, чтобы обеспечить ребенка нормальными условиями для жизни, — констатировала Светлана Марковна.

Она быстренько накидала акт, и мы все по очереди в нем расписались.

— А теперь я пришлю вам еще в распечатанном виде на компьютере. Прямо сегодня все и сделаю, — добавила она. — По дате подачи иска мы вам тоже всем сообщим отдельно. Не будем затягивать.

— Ой, смотрите! — крикнула из другой комнаты Фролова и рассмеялась.

Мы все с любопытством двинулись туда. Женщина стояла у серванта и держала в руках флакон с духами.

— Офигеть! — прокомментировал Стас.

— И духи недешевые, между прочим, — заметила Швец. — «Шанель». Причем явно не подделка. Я себе такие позволить на свою зарплату не могу.

— Райка тоже вряд ли может, — хмыкнула Фролова.

— Кто-то из «женихов» подарил? — усмехнулась Швец.

— Видели б вы этих ее «женихов». — Стас скривился, а затем нахмурился и повернулся к Фроловой. — Позвольте-ка.

Он сунул флакон в пакетик, который был у него в кармане, и пояснил:

— Вещественное доказательство. Вполне вероятно, у кого-то украли. Нужно проверить заявления.

Швец взглянула на часы и обратилась ко мне:

— Сергей Николаевич, а сейчас отвезите меня, пожалуйста, обратно в управление образования, потому что скоро ВКС.

Мы распрощались со Стасом, сели в машину и поехали обратно в Морки.

Глава 6

Закончив с формальностями по опеке над Борькой, мы с Фроловой поехали на работу.

В больнице она сразу же убежала куда-то, а я неспешно шел по больничному коридору к своему рабочему месту.

И вдруг Система самопроизвольно активировала диагностику коренастого мужчины у стены. От неожиданности я чуть не шарахнулся, но вовремя взял себя в руки. Присмотрелся к мужику. На вид я бы дал ему лет пятьдесят с небольшим, лицо его было землистым и давно не бритым, с мокрым от испарины лбом.

Мужик прижимал широкую ладонь к правому боку и неглубоко, осторожно дышал. Так дышат те, кому больно при каждом вдохе. Рядом сидела невысокая женщина в темном шерстяном платке, крепко придерживавшая его за локоть.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 37,4 °C, ЧСС 98, АД 130/85, ЧДД 20.

Обнаружены аномалии:

— Гидатидная киста (паразитарная полость) печени, сегменты VII–VIII, 9,1 см. Тип CE3b (активная стадия с дочерними пузырями).

— Истончение перикисты (наружной фиброзной оболочки). Киста напряженная. Риск спонтанного разрыва — высокий.

— Эозинофилия (повышение клеток, характерное для паразитарной инфекции).

Я остановился и напрягся. Девятисантиметровая киста в печени, причем в активной стадии и с тонкой, как яичная скорлупа, стенкой? Хуже, пожалуй, некуда.

— Что беспокоит? — спросил я, присаживаясь перед ним на корточки.

Мужчина поднял на меня мутноватые, воспаленные от недосыпа глаза и прошелестел тихим голосом: