Аддисон откинулась на спинку сиденья и скрестила на груди руки. Изобразив самое надменное выражение лица, она наградила Спенсера сердитым взглядом. Какая разница, насколько удивительные у него глаза, если они принадлежат совершенно бесчувственному человеку?

- Это невозможно.

- Аддисон…

- Я сказала, это невозможно. – Развивать эту тему она не собиралась.

Она прекрасно знала, что говорит Спенсеру выражение ее лица. Оно призывало вступить с ней в конфликт, если ему хватит смелости. Мало того, Аддисон даже надеялась, что Спенсер начнет с ней препираться. Было бы приятным облегчением для разнообразия выпустить пар, и к черту обстоятельства. Даже если явится «Гнев».

С трудом подавив ярость, Аддисон отчаянно старалась сосредоточиться на главном и не зацикливаться на том, как противен ей Спенсер Льюис. Единственное, что имело значение, – это Джереми. Только об этом и надо было думать.

- Хорошо.

Аддисон тряхнула головой:

- Что?

- Хорошо, он не умер. Полагаю, если бы на свете и существовал человек, который мог бы сохранить ребенку жизнь одной силой воли, это были бы вы. Поэтому сейчас я с вами соглашусь и буду считать, что он жив.

Кивнув, Аддисон прикусила губу. Спенсер не мог этого знать, но сейчас он описал вовсе не ее, а ее деда. Сама Аддисон всегда считала, что у нее просто нет того уэйдовского гена, который позволяет управлять целым миром одной лишь силой мысли.

- Спасибо.

- Пожалуйста. – Спенсер придвинулся к ней, и она вдруг поняла, что прижата спиной к дверце машины, потому что инстинктивно отпрянула.

Однако маневра он явно не оценил, потому что прижался к Аддисон еще сильнее. Она с трудом сглотнула подступивший к горлу ком.

- Когда-нибудь мне бы хотелось увидеть океан.

Глаза защипало, и Аддисон сморгнула слезы. Он никогда не видел океана, а она всю жизнь принимала как должное то, что могла посмотреть на океан в любой момент.

- Который?

- Не важно. Просто открытое море. Это единственное, чего мне всегда хотелось.

- Хотелось? В прошедшем времени?

Спенсер приподнял бровь.

- Теперь, скажем так, появилось кое-что еще, чего мне хочется намного больше.

Он был так близко, что Аддисон чувствовала чистый аромат его мыла. Собрав по крупицам остатки силы воли, она сдержалась и не сделала глубокого вдоха, чтобы вобрать его запах и оставить его отпечаток в памяти. Спенсер бы сразу понял, что она делает, а у нее не было ни малейшего желания давать ему над собой такую власть.

Он отодвинулся, больше не вторгаясь в ее личное пространство. Пытаясь прийти в себя, Аддисон не могла отделаться от мысли, что ее только что предупредили.

Спенсер ее хотел. Это очевидно. Его лицо снова превратилось в бесстрастную маску, и Аддисон тут же почувствовала укол разочарования. Потому что, вопреки всем разумным доводам, из-за него трепетало ее сердце. И она тоже его хотела.

Глава 5 

Ни о чем особенном Родс не просил – всего лишь вести себя прилично, чтобы у Уэйдов сложилось хорошее впечатление, но Спенсер, похоже, просто-напросто не мог не вести себя с Аддисон Уэйд как последняя скотина. Если он еще хоть пару минут проведет с ней в этой машине, вдыхая сладкий ванильный аромат ее волос и чистый запах кожи, то стукнет ее какой-нибудь дубинкой по голове, утащит в первую попавшуюся пещеру и возьмет без спроса то, чего ему хочется. Да что там! Вполне может быть, ему и из машины выходить не придется.

Как правило, Спенсер намного лучше справлялся со своими инстинктами. Что, черт возьми, с ним не так? Никогда в жизни у него не было сексуальных фантазий с участием тощих блондинок черлидерского типа, да еще и с гонором, который бесит до белого каления. Ему нравились фигуристые женщины с черными цыганскими глазами и длинными блестящими темными волосами. Женщины, которые были уверены в своей сексуальности, не пытались ее скрыть, говорили, чего они хотят, и делали, что пожелают.

Аддисон Уэйд и близко не была на них похожа. Благоразумный серый костюм, благоразумные телесного цвета колготки, благоразумные черные туфли. Глядя на ее одежду, Спенсеру хотелось заорать. И ничего благоразумного в этом не было.

Каково это было бы – завалить ее прямо на сиденье и брать снова и снова, пока ее красивые, но напряженно поджатые губы не сложатся в чувственную улыбку? По какой-то немыслимой причине из-за этой женщины чувства Спенсера работали на всю катушку. Это неприемлемо. Ему нужно взять себя в руки, пока он не попал в идиотскую ситауцию. Однако Спенсер был уверен на все сто: Аддисон Уэйд, внучка человека, который практически изобрел все существующие пытки для «аномальных», не станет раздвигать перед ним ноги.