— Извините, сэр. Я пришла убраться, ожидая, что кабинеты будут пусты, так как миссис Баллантайн сказала, что сегодня похороны.

— Завтра. Она перепутала дни.

— Тогда, если мне будет позволено быть столь наглой, сэр, могу ли я спросить, не давали ли вы Саймону полдня выходного? Или, может быть, отправили его с поручением в Старый город?

Он колеблется.

— Я видела Саймона в Старом городе, сэр, и он, похоже, преследовал миссис Баллантайн, что настораживает… если только вы не посылали его для этой цели.

Он медленно откладывает перо, выдыхает сквозь зубы, а затем проводит рукой по волосам, размазывая чернила по лбу.

— Можно я скажу прямо, Катриона?

Я плюхаюсь в кресло перед ним, настолько, насколько возможно «плюхнуться», имея на себе несколько слоев юбок.

Он говорит медленно, словно подбирая слова:

— Насколько я понимаю, моя сестра простила тебя за медальон, и я знаю, что на тебя напал убийца, которого мы ищем. Я не хочу показаться недоверчивым.

— Но миссис Баллантайн — ваша сестра, а я еще не зарекомендовала себя, и поэтому вы позаботились о ее безопасности. Вы услышали, как мы уходили, и попросили Саймона следить за нами, чтобы убедиться, что ей ничего не угрожает с моей стороны.

— Да, — он выпрямляется. — Прошу прощения, если ты обиделась.

— Не обиделась, — я делаю паузу. — Я также приношу свои извинения за то, что прервала вас, сэр. У вас есть основания для вашего недоверия. Я заметила Саймона и забеспокоилась, когда он, казалось, следил за миссис Баллантайн.

— Ты беспокоилась относительно Саймона?

Я пожимаю плечами.

— Я подозрительный человек, и это было подозрительное поведение. Я рада, что мы это прояснили, — я встаю. — Увидимся за чаем?

— Да, и спасибо за понимание моей предосторожности, Катриона.

Едва я оказываюсь в холле, как задняя дверь распахивается, и Айла врывается внутрь, закрывая ее за собой. Она не видит, пока не оборачивается и не замечает меня, стоящую со скрещенными руками.

Еще одна особенность газового освещения? Оно скрывает некоторые вещи, такие как румянец на моем лице. Айла торопится ко мне и шепчет:

— Это не Саймон. Я имею в виду, что человек, который выглядит Саймоном, на самом деле Саймон.

— Ты обыскала его комнату? — я повышаю голос.

— Конечно, нет. Я ж не детектив. Я говорила с ним.

— Ты…?

Грей высовывается из двери бюро:

— Все хорошо?

Я поворачиваюсь и полуприседаю:

— Извините, сэр, я говорила миссис Баллантайн, что она ошиблась насчет сегодняшних похорон и что вы пригласили ее на чай с детективом МакКриди. Мы уединимся наверху, чтобы не мешать вашей работе.

Он направляется обратно в похоронное бюро, и я сердито смотрю на Айлу, убеждаясь, что нахожусь под светом, чтобы она могла видеть выражение моего лица. Затем тащу ее на три лестничных пролета на чердак. Только когда за мной закрывается дверь лаборатории, я позволяю себе взорваться.

— Ты допрашивала Саймона? Самостоятельно?

— Ты сказала, что не можешь его расспрашивать, и я согласилась. Поэтому я сделала это сама, — она садится на стул. — Я была очень осторожна.

— Он мог быть убийцей.

— Он не убийца.

— Ты не могла знать… — я прикусываю язык. Это вернет нас туда, где мы были раньше, когда Айла обвиняла меня в том, что я опекаю ее. Нам нужно будет поговорить об этом. Долгая дискуссия об опасности того, что она только что сделала, и о том, что она не сыщик-любитель из викторианского романа.

Мне нужно сказать это так, чтобы это не выглядело, будто я считаю ее ребенком, и я сейчас не в том душевном состоянии, чтобы успешно вести этот разговор. Я вернусь к нему, когда успокоюсь.

Беру паузу на несколько секунд, чтобы прийти в себя, затем говорю:

— Я бы хотела, чтобы ты сначала предупредила меня, но мы можем обсудить это позже. Значит, ты пообщалась с ним?

— Я была весьма умна в разговоре, я бы так сказала.

Я сдерживаю желание сказать, что «умна» — это не то слово, которое я бы использовала, описывая обращение к потенциальному убийце без поддержки. Но ее лицо сияет восторгом успеха, и я не могу заставить себя затушить его порывом реальности. Позже сделаю это. А пока ставлю себя на ее место, на ее строго очерченную роль, все те стены и баррикады, которые не может разрушить для нее даже прогрессивная семья.

Я пробила дыру в одной из этих стен, дав возможность заглянуть за ее пределы. Проблеск азарта и приключений. Могу ли я винить ее в том, что она скучала по зыбучим пескам и крокодилам, а видела только мерцающий тропический рай?

Ей нужно будет увидеть этих крокодилов и эти зыбучие пески, чем раньше, тем лучше. Но я не могу относиться к ней как к ребенку. Она выдающаяся и способная женщина.

— И что ты сделала? — спрашиваю я, зная, что она этого ждет.

— Я пошла в конюшню и нашла его внутри, он чистил лошадей. Я попросила Саймона выйти наружу. Это показалось мне более безопасным, чем говорить с ним внутри.