Две руки ложатся ему на плечи и прерывают наш транс. Гейдж трясёт Кэмерона за плечи.

— Я думал, ты снова сейчас взорвёшься!

Затем Гейдж смотрит на меня, с трудом сдерживая развлечённость, и бормочет:

— Я никогда ещё не слышал, чтобы он так бесился.

Он смеётся.

— Даже когда он в режиме психоубийцы и разбрасывает глазные яблоки.

Глаза Дэмиена расширяются, и он смотрит на меня в ужасе.

— И тебе нравится этот парень?

— Эй, — рычит Кэмерон, и Дэмиен вздрагивает, прячась за Призраком.

Томас кричит на нас:

— Это было опасно!

Полагаю, он обращается ко всем, кто проигнорировал его приказ о раскрытии, но он смотрит пусто именно на меня, а не на остальных.

Я пожимаю плечами:

— Чем ниже, тем лучше, разве нет?

— Там будут здания и деревья, — тихо бормочет Дэмиен, но я слышу его и бросаю на него недовольный взгляд. Он усмехается, прежде чем проскользнуть мимо Кэмерона и встать рядом со мной, толкая меня локтем.

Лейтенант Эрик спустился на парашюте на обратном круге и приземлился в двадцати футах слева от группы. Пока он не подошёл и не начал орать, я быстро смотрю на Призрака.

— Я выиграла ваш дурацкий спор, — похваляюсь я, пока ещё есть время.

Он пусто смотрит на меня мгновение, а затем ухмыляется и скрещивает руки.

— Я позволил тебе выиграть.

Дэмиен сдерживает смех и бормочет:

— Разве ты не говорил, что тоже инструктор? Не могу поверить, что проиграл в своём же деле.

— Скорее, битва на выдержку, — раздражённо говорит Призрак.

Эрик снимает шлем, подходя к нам.

— Кто из вас раскрылся на двух тысячах футов?

Его глаза обжигают нас. Я нерешительно поднимаю руку. Эрик смотрит на меня и улыбается.

— Я хочу, чтобы все привыкли раскрываться на такой низкой высоте. Так у нас будет больше шансов избежать обнаружения их системами защиты.

На это я получаю от всех коллективный взгляд. Пустые взгляды, полные разочарования.

— Вы же сами так рвались прыгать, помните? — пытаюсь я сдержать нарастающий смех, но абсолютный ужас на лице Томаса делает это трудным.

— Завтра днём снова полетим. Хочу, чтобы все после завтрака снова отработали формации. Вы сегодня были раскиданы кто куда. Свободны.

Эрик машет на нас рукой, словно хочет, чтобы мы разбежались, как мыши. Мне до сих пор кажется невероятным, что он позволит Нолану так легко от нас избавиться. Он всё ещё тот же, будто ему не всё равно. А такие люди — самые страшные.

Кэмерон обжигает меня своим пьянящим взглядом, пока заканчивает мыться куском мыла. Даже после того, как он видел меня голой много раз, я всё ещё чувствую огонь, который его глаза оставляют на моей коже, когда скользят по всем изгибам. То внимание, которое он уделяет каждой детали моего тела, заставляет мои щёки гореть.

Мы нашли эту душевую на основном уровне ангара три дня назад. Она намного лучше, чем та, что внизу, и в основном уединённая. Есть ещё две такие же, и пока нас никто из солдат, размещённых здесь, не прерывал. Признаться, их тут всего горстка, так что это была хорошая передышка.

Белый кафель блестит в свете, пробивающемся из маленького окошка над кабинкой. Цвета заката просачиваются сквозь пар и делают зелёные глаза Кэмерона яркими, как поле сладкой травы.

Он хмуро смотрит на меня и портит момент, но я не могу не улыбнуться.

— Никогда больше не игнорируй меня так, — рычит он, медленно припирая меня к кафельной стене. Холод заставляет меня вздрогнуть, но голая грудь Кэмерона прижимается к моей, мгновенно согревая каждую клеточку моего тела.

Я провожу указательным пальцем по его горлу, пока он прижимает руки по бокам моей головы и осыпает поцелуями мои ключицы, его губы влажны от струй воды, стекающих по нам.

— Или что, Кэм? Ты не можешь указывать мне, что мне можно или нельзя, — бормочу я у его шеи, и мурашки бегут по его рукам.

Его реакция всегда вызывает такую же и во мне. Осознание того, что такой опасный мужчина так чувствителен к чему-то столь лёгкому, как прикосновение моих губ к его коже, заставляет меня сжиматься внутри.

Он проводит языком по стороне моей шеи, пока его губы не оказываются у самой мочки уха, одновременно проскальзывая двумя пальцами внутрь меня. Я издаю стон и инстинктивно запрокидываю голову. Его горячее, похотливое дыхание смешивается с паром, когда он стонет:

— Тогда мне придётся преподать тебе урок, что бывает с плохими девочками, которые любят рисковать. Я буду показывать тебе снова и снова, пока ты не станешь покорной мне.

Мои колени подкашиваются от его непристойных слов. Этот мужчина думает, что может приручить меня. Бог знает, я позволила бы ему в одно мгновение, но это слишком весело.