Матерь, окруженная черно-красными потоками энергии, выглядела как воплощение ярости. Ее крылья, которые раньше сияли несгибаемой силой, теперь были покрыты глубокими ранами, из которых сочилась густая кровь. Ее глаза горели лиловым светом, но в них уже читалась усталость. Каждое ее движение стало немного менее точным, а мощь ударов — чуть менее разрушительной.

Близнецы выглядели не лучше. Кольца, парящие над их головами, дрожали и утратили свое сияние. Разломы на поверхности их оружий говорили о том, что они с трудом выдерживает нагрузку их атак. Богиня Жизни, яркость которой некогда могла осветить всю армию, теперь казалась поблекшей, ее белые одежды были изорваны, а лицо покрыто следами множества ожогов. Бог Смерти, напротив, выглядел зловеще — его мантия из черного дыма теперь смешалась с красноватым сиянием, но это не добавляло ему мощи, а скорее демонстрировало, как сильно он израсходовал себя.

Несмотря на это, их уверенность только усиливалась. Они видели, что атаки Высшей Триады становились все менее мощными и менее точными. Они знали, что враги достигли своего пика, и теперь их сила будет только убывать.

— Они выдохлись, — холодно произнес Бог Смерти, поворачиваясь к Матери. Его голос звучал почти удовлетворенно.

— Мы выдержали их ярость, — согласилась Богиня Жизни, поднимая свое копье и вонзая его в пространство. Из него распространились волны исцеляющей энергии, проникающие в ряды их армии, которая сейчас выглядела ужасно.

Матерь тяжело дышала, ее ладони горели ярким пламенем. Она посмотрела на своих соратников и кивнула. Сразу следом прозвучала передача мыслей:

"Самое время для неожиданной контратаки. Создайте для меня пространство, а я нанесу сокрушительный удар по Бессмертному Пьянице. Уничтожив его — мы раз и навсегда положим конец их планам."

Близнецы ничего не ответили, и даже не кивали. Они только сжали свои оружия, будто подтверждая, что согласны на подобную авантюру. Все же Кай сейчас волновал их больше всего остального.

Они знали, что победа была близка, и нужно было сделать последний решительный удар. И хотя их тела выглядели хуже, чем у врагов, их вера в окончательный триумф придавала им сил. С каждым мгновением Матерь, Близнецы и их армия становились все ближе к тому, чтобы превратить последнюю надежду Высшей Триады в пыль.

Кессия, укрывшись за искажением пространства, осторожно посмотрела на Кая, направляя в сторону Кая тонкую ниточку своей мысли. Это было рискованно — любое вмешательство могло привлечь внимание, но она больше не могла молчать. Ее голос, звучащий в сознании Кая, дрожал от смеси облегчения и глубокой боли.

"Кай... Ты жив..." — в ее мыслях чувствовалась рана от страданий, пережитых ею за все прошедшие тысячелетия. — "Я думала... Я была уверена, что потеряла тебя. Каждый раз, когда я слышала их клевету о тебе... о том, что ты пал, я умирала вместе с тобой. Но ты здесь. Я чувствую твою силу, твою волю. Ты никогда не сдавался... Даже когда все вокруг уверены, что настал конец, я буду верить, что ты изменишь Вселенную! Это твоя судьба!"

Кессия сделала глубокий вдох, ее мысли становились яснее, но каждая переданная эмоция оставалась резкой, как оголенная рана.

"Прости меня... Я пыталась справляться сама, но у меня недостаточно сил, чтобы сражаться с Богами. Пожалуйста, приди в себя! Ты нужен нам, Кай... Нужен мне!"

Кай, окруженный хаосом сражения, не мог ответить. Его тело все еще оставалось неподвижным, но внутри него разгорелся пожар. Каждый переданный ей импульс пробуждал в нем бурю эмоций. Гнев за то, что она вынуждена была страдать из-за его отсутствия. Любовь — безмерная, заполняющая каждую клетку его души. Желание сражаться — яростное, как ураган, готовый снести все на своем пути.

Его сердце забилось быстрее. Хотя его глаза оставались закрытыми, а тело неподвижным, внутреннее пламя, казалось, стало ослепительнее. Впервые за долгое время он ощутил себя целостным, пусть и ненадолго. Эта смесь чувств пронизывала его, готовя к финальной битве. Он был просто в ярости от того, что устроила Вечная Матерь Духа и Близнецы Жизни и Смерти!

"Кессия," — мысленно произнес он, не имея возможности сформулировать слова. Его молчание говорило больше, чем могли выразить мысли. Но она чувствовала, что ее слова достигли его.

Взгляд Кессии стал сосредоточенным на сражении Богов. Она знала, что каждый миг мог стать катастрофой, поэтому она только кивнула и послала еще одну передачу мыслей:

"Я сделаю все, чтобы защитить тебя. Если я умру... Прошу, не вини себя! Сделай все, чтобы в следующей жизни мы смогли прожить спокойную и счастливую жизнь!"

Эти слова ударили в сознание Кая, как молния, разрывающая тьму. Вся его сущность, словно натянутая струна, задрожала от услышанного. Каждое слово Кессии, наполненное болью и любовью, отзывалось в нем гулким эхом, вызывая невероятное возмущение. Он не мог стерпеть мысль, что его возлюбленная готовилась пожертвовать своей жизнью ради него! А еще более возмутительным было то, что он не мог возразить ей, ибо не имел силы ответить!