Глава 1

— Ваше Величество? — с испугом выдохнула я. — Что вы здесь делаете?

Дверь ударилась о дверной косяк так, что с потолка посыпалась штукатурка.

В моей спальне — там, где я ждала своего законного супруга, — на пороге стоял он.

Эрэйн Норвелл.

Император-дракон.

Он был на две головы выше меня — широкоплечий, мощный, с длинными, тёмными волосами, убранными в высокий хвост, в расстёгнутом чёрном камзоле, расшитом золотой нитью.

По его лицу ходили желваки, соболиные брови были сведены вместе, резкие, словно высеченные из камня черты лица искажались — то ли пренебрежением, то ли превосходством.

Я не могла понять.

Красота императора-дракона была мужественной, хищной, опасной.

Я никогда не видела его вживую, и когда он внезапно прибыл на мою церемонию бракосочетания, я уже поняла — это не просто так.

Его сила не требовала доказательств — она давила, лишала воздуха, заставляла подчиняться ещё до приказа.

Взгляд был тяжёлым, тёмным, обжигающим, будто он уже решил мою судьбу.

От него веяло властью, железной уверенностью и тем опасным мужским притяжением, от которого дрожат колени и хочется бежать без оглядки.

Моя драконица внутри застучала клыками от страха и спряталась так глубоко, где её невозможно было достать.

Меня заколотило. По телу прошла мелкая дрожь.

Я не могла вынести его ауру — мощного, свирепого зверя, что смотрел на меня из человеческой оболочки.

А что если узнает, кто перед ним? Что если почувствует мою особенность?

Мне тогда не жить!

Таких как я истребили только по праву рождения.

Глаза императора драконов изменились — из тёмных они стали жёлтыми.

По его шее побежала чёрная, чешуйчатая полоса.

— Я пришёл исполнить супружеский долг, вместо твоего мужа, — утробно прорычал император.

У меня внутри все обмерло от страха, я не могла не вздохнуть не выдохнуть.

— Ч-что?.. — я стала заикаться, попятилась назад.

Лопатками я ударилась о стену. Сдавила горло рукой, пытаясь вдохнуть. Другой сжала ворот халат.

Я была такой слабой.  Как же остро я это ощущала в это мгновение! Я не оборачивалась никогда драконицей, не могла выпустить даже когти для защиты. Потому что это было опасно — для нашей с ящеркой жизни.

Идти против императора всех драконов — это заведомый проигрыш. Даже если я выбегу на балкон, спрыгну и  у меня получится расправить крылья, он поймает, как коршун птицу.

Сожмёт в когтистых лапах — и я испущу дух.

Я хотела прожить долгую, тихую жизнь с хорошим мужем.

И, если бы боги были милостивы, никто и никогда не узнал бы, кто я на самом деле.

А сейчас…

— Но вы мне не супруг. И я… не одета. Я должна просить вас уйти…

— Ты ничего не можешь просить и требовать, — император драконов в два шага преодолел расстояние между нами и навис надо мной.

Меня трясло. Я только что вышла из ванной, дожидалась супруга после обряда бракосочетания. И вот… дождалась.

— Но…

— Без «но», Ассоль. Я возьму то, что пожелаю. А желаю я — тебя.

— У меня есть супруг! Мой Генри…

— Твой муж развлекается и вполне тоже отлично проводит время.

— Это неправда! — дыхание снова перехватило. Перед глазами заплясали мушки.  

— Пойдём, я тебе кое-что покажу, — процедил император.

Его голос прокатился по комнате низким раскатом, словно над самым замком разверзлась гроза. Он не повышал тон — в этом не было нужды. Слова ложились тяжело, давили, проникали под кожу, заставляя тело реагировать быстрее разума.

Я заметила, как Его Величество был зол. Хотя это я должна была злиться.

Ведь об этом праве первой ночи никто и никогда не вспоминал многие десятилетия!

И почему именно со мной император решил им воспользоваться — да ещё и злился от этого?

Или я чего-то не понимаю?

И чтобы запудрить мне голову, император придумал ложь! Я не верила ни единому его слову.

Я не могла просто поверить!

Мой Генри был так красив, учтив, хорошо воспитан — единственный наследник старого барона.

Он ведь признавался мне в любви, целовал мне руки и терпеливо ждал моего согласия на брак целый год.

Его Величество сделал еще шаг — всего один, но пространство между нами сжалось, будто воздух стал плотным и вязким. Мне показалось, что стены придвинулись ближе.

Колени предательски ослабли, дыхание сбилось, а по позвоночнику прошла горячая волна, от которой хотелось одновременно отступить и замереть на месте. Но позади меня была стена. Некуда отступать.

Его взгляд удерживал, не позволяя отвести глаза. В нём было обещание силы — грубой, абсолютной. Такой, перед которой не спорят и не просят. Такой, которая просто берёт.