Группа Риса работала из аванпоста в Хосте, граничащем с пакистанской «Зоной племен» близ города Мирамшах — рассадника повстанческой деятельности и убежища для террористов. После громкой ликвидации Осамы бин Ладена в Пакистане трансграничные операции стали редкостью, и враг об этом знал. Задачей этой командировки было обустройство в Хосте, развитие собственной агентурной сети, работа с местными силами безопасности и точечные удары по «крысиным тропам», по которым между Афганистаном и Пакистаном перебрасывали людей, оружие и наркотики. Вот почему, когда пришла задача по ТВП, в голове Риса зазвенели тревожные колокольчики: никто не знал этот район так хорошо, как он и его люди. Они работали здесь последние пять месяцев. Ни агентура, ни техническая разведка не указывали на наличие базы Талибана в их зоне ответственности. Талибы были слишком умны для этого. Их верхушка могла спокойно жить и руководить операциями с пакистанской стороны границы. Что-то было не так.

Рис не стал упоминать о своем звонке подполковнику Дьюку Брэю, командиру армейского спецназа в составе оперативного соединения, в которое входило подразделение Риса. Дьюк Брэй был легендой «зеленых беретов» и лучшим солдатом из всех, кого только можно встретить. Он был в числе первых, кто вошел в Афганистан после 11 сентября 2001 года в составе знаменитой команды «Три пятерки» 5-й группы спецназа. Они скакали на конях вместе с Северным Альянсом и отбили Кабул за считаные дни, а не месяцы, как предсказывали «говорящие головы» на ТВ. За годы службы он не раз пересекался с Рисом, и оба воина питали друг к другу глубочайшее уважение. В ходе частной видеоконференции по закрытому каналу Рис мог позволить себе быть предельно откровенным с человеком, которого считал одновременно другом и наставником.

— Какого хрена, сэр? — спросил Рис, когда убедился, что оба они сидят перед мониторами за закрытыми дверями.

— Знаю, Рис. Это дерьмо полнейшее. Я такого не видел… ну, очень давно. Я послал штаб CJSOTF (Объединенное оперативное соединение специальных операций) куда подальше и сказал, что мы этого делать не будем. Безумие в том, что это продвигали не их разведчики. Это данные национального уровня, и ты сам знаешь, что это значит.

Рис знал: это означало ЦРУ и стратегическую разведку, а не ту тактическую информацию, которую они добывали «на земле». Дело должно было быть важным, если оно так быстро спустилось с таких верхов.

— Рис, я задействовал пару связей в Лэнгли, чтобы прояснить ситуацию. Никто об этом ни сном ни духом. Как тебе пакет данных по цели?

— Он выглядит идеально. Это меня и пугает. Я никогда не видел ничего настолько детального с такого уровня. И мы даже никогда не слышали об этом объекте, хотя разведки на него навалом — якобы он серьезный игрок со связями в пакистанской ИЗИ, — сказал Рис, имея в виду Межведомственную разведку Пакистана.

— А что сказал Стивенс? — спросил Рис, имея в виду полковника, командующего CJSOTF, уровнем выше Брэя.

— Ты же знаешь Стивенса, он нормальный офицер. Хочет поступать правильно, но он карьерист. Он сказал, что получил личные гарантии из Тампы: это миссия высшего приоритета и она должна быть выполнена сегодня ночью.

В Тампе располагались штабы как Центрального командования (CENTCOM), отвечающего за операции на Ближнем Востоке, так и Командования специальных операций (SOCOM), курирующего весь спецназ мира.

— Интересно, кто гарантировал это им? — вслух размышлял Рис.

— Мне это не нравится, Рис, — Брэй покачал головой. — Хотел бы я быть там, с тобой, командир, но я сделаю так, чтобы все ресурсы соединения были сегодня в твоем распоряжении. Ваша операция будет единственным приоритетом.

— Спасибо, сэр. Выделенный AC-130 и «Предатор» с «Хеллфайрами» были бы кстати.

— Мой штаб уже закрепил их за вашей миссией.

— Принято, сэр. Пора за работу. Спасибо за поддержку.

— С богом, командир.

К удивлению Риса, агент Стаббс не стал копать в сторону странностей происхождения разведданных. Казалось, этот вопрос его вообще не волновал.

«Интересно».

Как бы тяжело это ни было, Рис пересказал события после высадки. Точку заброски в стороне от цели. Доклады об отсутствии движения. Взрывы. Смерть.

Когда он закончил, первый вопрос Стаббса был даже не о миссии. Вместо этого он вытащил лист из стопки и пододвинул его через стол Рису.

— Это из вашей электронной почты, командир? — спросил он.

Рис даже не пытался скрыть ярость в глазах, когда посмотрел сначала на Стаббса, а затем на занервничавшего агента Бриджера.

— Возможно, лучший вопрос звучит так: какого хрена вы читаете мою личную переписку?

— Я спрошу еще раз, командир: это из вашей почты?

Одно из первых правил допроса: всегда знай ответ на вопрос прежде, чем его задать. И это определенно был не опрос. Это был допрос.

— Это частная переписка между мной и моей женой.

— Не только с женой, командир, но и с представителями академических кругов касательно текущих военных операций в Афганистане.

Рис едва сдержался, чтобы не закатить глаза.

— Вы имеете в виду доктора Анну Скотт из Высшей военно-морской школы и доктора Дэвида Эллиота из Университета Джонса Хопкинса? Экспертов по повстанческим движениям и международным отношениям?

— Что вы имели в виду в этой выделенной фразе? — спросил Стаббс, игнорируя вопросы Риса и указывая на распечатку. — Здесь сказано: «Я сомневаюсь, что тактические цели вообще соответствуют нашему национальному стратегическому видению».