– Калорий нет, но есть соль. А соль связывает воду, ведь каждый грамм натрия удерживает примерно двести миллилитров. Плюс гликоген в мышцах тоже тянет на себя воду. Это не откат, не жир, повторяю, обычная физиология.

– Точно? – с надеждой спросила Танюха.

– Точно. Через пару дней все выровняется, если не будешь срываться. Ты же не срывалась?

Татьяна отвела глаза и нервно схватила кусочек сыра с тарелки.

– Ну, может, немножко… Там печеньки были, на работе угощали…

– Вот тебе и ответ, – вздохнул я. – Но это не катастрофа. Главное, не превращать разовый срыв в систему. Поняла?

– Поняла, – понуро кивнула Татьяна.

Я еще раз разлил чай и строго посмотрел на нее.

– Татьяна, а зачем ты со Степаном себя так ведешь?

– Как?

– Так, что он тебя боится.

– Нажаловался уже поди стервец! – Она грохнула кулаком по столу. – Ну я ему!

– Стой-стой, куда? – Я покачал головой. – Степка твой ничего не говорил, да это и не нужно. Все и так видно. Лупишь его небось, орешь.

– Ну, даю по жопе, чтоб…

– Да дослушай уже. Не кричи. Во-первых, ты роняешь свой авторитет – это раз, а если еще при мне, то есть прилюдно, наорешь, он вообще замкнется в себе. Во-вторых, ты же его уже до такой степени зашугала, что он боится тебе рассказать о своих проблемах. Как только у него появились трудности, первое, что он сделал – пришел к соседу посидеть и спрятаться от матери. Ты понимаешь это?

Татьяна вытаращилась на меня, затем не глядя нервно схватила еще кусочек сыра и принялась жевать.

– И не к тебе он пошел, не к своей родной матери, а к совершенно чужому человеку. А ведь это неправильно. Ты должна быть у него первым другом, главным человеком в жизни! – продолжал нагнетать я. – А еще представь такой вариант: он сейчас подрастет, а ведь он у тебя красивый будет…

Татьяна польщенно потупилась и пробормотала:

– Как и его пропавший без вести отец.

Я усмехнулся:

– И такого парня с руками-ногами быстренько отхватят и женят.

У Татьяны перекосило лицо, и она тяжко вздохнула – видимо, думала об этом не раз.

– И ты представь, Таня, если у тебя с ним не будет никакого внутреннего единения, он его найдет со своей женой. А вот ты отойдешь даже не на второй и не на третий план. Понимаешь ты это?

– Понимаю, – вздохнула Татьяна и посмотрела на меня умоляющим взглядом. – Что же делать?

– Как что? Менять свое отношение, уровень доверия и взаимодействия. Ребенок должен знать, что может прийти к тебе с любой проблемой и не получить за это по голове. Даже если он накосячил, даже если принес двойку или подрался. Сначала выслушай, потом разберись в ситуации, а уже потом, если надо, объясни, что он сделал не так. Но без воплей и без таскания за уши. Иначе он просто перестанет тебе что-либо рассказывать, и ты узнаешь о его проблемах последней, когда уже поздно будет что-то исправлять. А вообще, займись наконец парнем!

– Так я же деньги зарабатываю, – вздохнула Татьяна. – Постоянно занята. Ну правда, у нас же график такой, что там одних больше продвигают, и им дают больше заработка. А у меня уже что остается. Вот я и так рада, даже этим крошкам. Набираю все, что дают. Потому что мы убираем в домах богатых людей, там и чаевые часто хорошие бывают. А одна женщина мне вообще такие красивые ботинки отдала! Вот и пашу как лошадь…

– Что пашешь – молодец. Но пацана своего упустишь. А представь, он сейчас в подростковый возраст войдет, начнет бунтовать, и что дальше?

Татьяна задумалась. Потом пустила слезу. Потом снова задумалась, позвала Степку и обняла. А эмпатический модуль показал, что женщину проняло, ей стыдно, и любит она своего сына больше жизни.

На этой ноте я выбил из нее обещание подумать над своим поведением и над системой воспитания, после чего отпустил их домой. Тем более Степке стих учить надо было.

Потом сидел на кухне и неторопливо пил чай, размышляя над перипетиями своей судьбы.

Странное дело: в прошлой жизни я оперировал министров и олигархов, читал лекции в высокорейтинговых университетах и консультировал мировых знаменитостей, а здесь сижу в обшарпанной хрущевке, пью чай и учу соседку воспитывать ребенка. И, что самое удивительное, второе почему-то кажется не менее важным, чем первое. Может, даже важнее. Потому что там я спасал тела, а здесь, похоже, пытаюсь спасать что-то посложнее.

В какой-то момент я осознал, что дома слишком тихо. Валера подозрительно покладисто сидел в своей лежанке, и у меня создалось впечатление, что он что-то замышляет.

И тут в дверь опять позвонили.

Глава 6

Открывая дверь, я думал, что вернулась Танюха, однако на пороге стоял Эдик Брыжжак, переминаясь с ноги на ногу.

– Привет, Серега! – улыбнулся он, хотя улыбка вышла какой-то грустной и натянутой. – Я не помешал? Хотел посоветоваться с тобой… очень надо.